Лавирль Спенсер - Трудное счастье

Для Клэр и Джона стало уже привычным вместе идти к стоянке автомобилей. В это время там было пусто, и легкие белые облачка проплывали по небу, закрывая луну, так что ее свет то отражался от крыш двух машин, припаркованных рядом, то исчезал.

— Спокойной ночи, Джон, — сказал Клэр, проходя мимо его автомобиля и не замедляя шаг.

— Спокойной ночи.

Она отпирала дверцу своей машины, когда он сзади проговорил:

— Ты спешишь домой, Клэр? Схватившись за сердце, она обернулась.

— Господи, Джон, ты напугал меня до смерти.

— Прости. Я не хотел. Можно угостить тебя кофе?

— В это время?

— Ну, тогда стаканчик колы? — Она не знала, что ответить, и он просящим голосом добавил: — Или молочка?.. А может, воды?

— Нет, не думаю, Джон. Уже начало двенадцатого, а завтра будет трудный день. Ты знаешь, что такое родительские собрания. Завтра к этому времени я охрипну и буду в дурном настроении.

— Тогда нам лучше угоститься сейчас, не правда ли? — Видя, что она все еще колеблется, он продолжал: — Просто сегодня был удачный день. Все шло как по маслу, и дети так старались. Я получаю от спектакля большое удовольствие, и хочется, чтобы оно не кончалось. Как насчет еще получаса?

— Нет, Джон, извини.

— Ты все-таки боишься, что я стану к тебе приставать?

— Когда это я говорила, что боюсь?

— Говорить не надо. Это видно.

— О, я… я не знала.

— Ты чуть не выпрыгнула из своей собственной кожи, когда я неожиданно подошел.

— Так и было.

— Клэр, я знаю, что ты держишься настороже со мной. Мужчина чувствует такие вещи.

— Пожалуйста, Джон, мне надо идти.

Она наклонилась, чтобы отпереть дверцу, но он, мягко взяв ее за руку, повернул лицом к себе.

— Скажи мне, пожалуйста, Клэр, как обстоят дела у вас с Томом?

Она вздохнула и прислонилась к машине.

— Мы живем раздельно. Он остановился у своего отца, но скоро собирается снимать квартиру. Я согласилась вместе с ним пойти к консультанту по семейным вопросам.

— Ты все еще любишь его?

Никто не задавал ей этого вопроса с тех пор, как они с Томом расстались. Сейчас ей было приятно подумать немного и правильно ответить.

— Да, Джон, люблю.

Он слегка наклонился и оперся ладонями о крышу машины по обе стороны от Клэр, оставив ей достаточно свободного места.

— Ну что ж, я собираюсь использовать свой шанс и рассказать тебе что-то, что, надеюсь, изменит твое мнение обо мне. Когда я устраивался на работу в нашу школу, я только-только отказался от связи, которая практически уничтожила меня. Я был помолвлен с женщиной, а она спуталась с кем-то еще и вернула мне мое кольцо. Я застал их вместе в кровати, в квартире, которую мы с Салли снимали. К тому времени, как мы с тобой познакомились, моя самооценка упала до нуля. Но тебе удалось разговорить меня, и ты сказала, что ее поступок достоин осуждения, а я не должен чувствовать себя побежденным. Помнишь, ты твердила мне, что она не единственная, и что если одна женщина обошлась со мной, как с мусором, это не значит, что все поступят так же? Мы часто встречались в коридоре на переменах, и клянусь, я чуть не спятил тогда, дожидаясь каждого звонка с урока, чтобы увидеться с тобой. Все, о чем я мог думать — это как подойти к тебе и поговорить, потому что я мечтал о таких взаимоотношениях и обязательствах друг перед другом, о которых рассказывала ты. Ты научила меня очень важным вещам. — Голос Джона зазвучал мягче. — Я влюбился в тебя, Клэр, так много лет назад — сколько, десять? Или одиннадцать? Я влюбился, и когда я видел, как вы с Томом улыбаетесь друг другу, встречаясь в коридоре, то страдал, потому что не мог рассказать о своих чувствах. Я поступал честно, Клэр, я никогда не говорил тебе о своей любви. Это было бы оскорбительно для тебя — и для меня было бы бесчестным признать, что ты можешь стать предметом моих ухаживаний. Но теперь все изменилось. И пусть ты утверждаешь, что все еще любишь его, но вы живете порознь, а я пытался найти себе кого-нибудь, но ни одна женщина не может сравниться с тобой. Вот я и попытался использовать единственную в жизни возможность и рассказать тебе о том, что чувствую. Я люблю тебя. Клэр. Я люблю тебя так давно, и если есть для меня хоть малейший шанс, то ты просто спасешь меня, признавшись в этом.

— Ой, Джон. — Она не представляла себе всей глубины его чувств. — Я не знала.

— Я говорил, Клэр, я и не хотел, чтобы ты знала. Не такой я человек, чтобы пытаться обольстить счастливую замужнюю женщину.

— Но неужели ты не понимаешь, Джон? Счастлива или нет, я все еще замужем.

— Но есть ведь смягчающие обстоятельства, так?

— Не совсем. Клятву верности никто не отменял.

Он смотрел ей прямо в глаза, их лица, освещенные лунным светом, были так близко, что тень от его головы затушевывала ее подбородок.

— А если я поцелую тебя?

— Это осложнит наши деловые отношения.

— Ну и что? Для меня они были осложненными больше десяти лет. Но ты не рассердишься?

— Мне надо идти, Джон.

Она сделала движение, словно собиралась отодвинуться от машины, но он не пошевелился, удерживая ее на месте.

— Ты не рассердишься? Потому что иначе я не стану рисковать.

Клэр нервно рассмеялась.

— Джон Хэндельмэн, ты точно знаешь, что надо делать, правда? Я же не каменная. Я, в конце концов, восприимчива к комплиментам и лести, особенно когда их сопровождает открытое признание в чувствах. Если ты считаешь, что меня это не волнует, то ошибаешься. Но я не могу ответить согласием. Я замужем.

— Вы расстались.

— Не официально.

— Зато эмоционально. — Он дал ей время отреагировать на последние слова. Клэр смолчала, и он добавил: — Ведь так?

Она смущенно задумалась.

— Может быть… да. Я не знаю. Спокойной ночи, Джон. Мне надо идти.

— Спокойной ночи, Клэр. Можешь всю вину возложить на меня. — И с этими словами он поцеловал ее.

Она положила руки ему на плечи, чтобы оттолкнуть его, но не оттолкнула. Она выгнулась, почти не принимая участия в поцелуе, но ощущая, как его тело прильнуло к ней. На нем были джинсы и короткая куртка, на ней — не застегнутое пальто. Губы Джона, теплые и настойчивые, слегка приоткрылись, и, почувствовав язык чужого мужчины, Клэр отпрянула, хотя, к ее собственному изумлению, новое ощущение ей понравилось. Он был человеком чистоплотным и приятным, и она всегда хорошо к нему относилась и много лет работала с ним бок о бок. Он никогда не говорил и не делал ничего, что могло бы оттолкнуть или даже просто рассердить ее. Он признался в любви к ней и украл один-единственный поцелуй, в котором она ему на словах отказала. Клэр высвободилась, но он склонился к ее лицу и хрипло прошептал:

— Всего один, ну же, Клэр, один, но с твоим участием. Один, потому что я знаю — это будет единственный. Ну, Клэр, не отказывай мне хотя бы в этом… Клэр, один-единственный поцелуй… Клэр, милая Клэр… я так давно мечтал о тебе…