Алиса Корсак - У любви нет голоса, или Охота на Лизу

– Что? – также шепотом спросила она, не оборачиваясь и прижимая к груди своего Дракона.

– Ты только выслушай меня, хорошо? – Над ее ухом, близко-близко, послышалось взволнованное сопение, запахло легостаевским парфюмом.

Лиза молча кивнула. Конечно, она его выслушает – почему бы не выслушать?…

– Дракон без тебя погибает.

Лиза посмотрела на Дракона. Выглядел тот отлично, никаких признаков скорой кончины.

– Дракон погибает, – повторил Макс, – и я вместе с ним. Лизавета, мы оба без тебя погибаем!

– С голоду? – не удержалась она, но оборачиваться не стала. Еще не время.

– Не с голоду, а без тепла и ласки. Лизавета, мы тебя любим… оба. Особенно я… Дракон, может, и выживет, а мне точно без тебя конец, – на ее плечи легли тяжелые ладони, затылку стало щекотно от его горячего дыхания. – Лиза, выходи за меня замуж…

Она ждала чего угодно, только не предложения руки и сердца. Она так испугалась, что чуть не выронила Дракона…

Лизаветины плечи под его пальцами напряглись.

– А что? Я знаешь какой завидный кавалер? У меня, между прочим, квартира в Москве и зарплата стабильная, и отцом нашим с тобой детям я буду хорошим. У меня наследственность о-го-го какая, мой дед в девяносто лет еще подковы гнул! – Макс сжимал ее плечи и нес всю эту чушь про зарплату, квартиру и подковы. Просто потому, что боялся, что, как только он замолчит, Лизавета тут же обернется, посмотрит на него презрительно своими крапчато-каштановыми глазищами и пошлет куда подальше. Ну хотя бы к той же Лоре… А он не хочет к Лоре, он хочет к Лизе! Он жизни своей не мыслит без этой девчонки!

Отстраненно-вежливая улыбка не получилась. Какая уж тут отстраненность, когда тебе только что признался в любви человек, без которого ты жизни своей не мыслишь? Мало того что признался, еще и замуж позвал, и детишками совместными грозится…

Все равно нужно было как-то себя посдержаннее вести, не заливаться глупыми бабьими слезами, не виснуть у Легостаева на шее, не хихикать сквозь слезы…

Лизавета всхлипывала у него на груди, а Макс счастливо улыбался, гладил ее по растрепанным волосам, шептал на ухо всякие глупости и непристойности.

Вот оно, счастье…

Идиллию прервал ощутимый толчок в бок. Херувимчик смотрел на свихнувшихся взрослых с досадой и легким недоумением, требовательно протягивал к Легостаеву пухлую ладошку.

– Что? – спросил ошалевший от свалившегося ему в руки счастья Макс.

– Шоколадку обещал? Так давай! – Херувимчик на всякий случай грозно нахмурился.

– Какую шоколадку? – Лизавета наконец перестала орошать слезами его куртку, проявила здоровое женское любопытство.

– Да так, не бери в голову, – Макс положил на маленькую ладошку шоколадный батончик. – У нас тут мужские дела…