Временная жена - Катарина Маура

намеки. Валентина — моя. Если ты способен видеть ее даже краем глаза, значит, ты слишком, черт возьми, близко. Я не из терпеливых. В следующий раз, когда я увижу тебя где-то рядом с ней, у меня может появиться желание заставить тебя исчезнуть насовсем.

Он проводит рукой по волосам, его взгляд сужается.

— В конце концов, у тебя больше нет ни единой веской причины быть рядом с моей женой. Я не хочу, чтобы ты пачкал ее прекрасные глаза своим жалким отражением.

Бен смотрит на меня, его гнев сменяется отчаянием.

— Ты замужем за ним, — произносит он, его голос наполнен поражением.

— Почти разочарован, что я не просто его шлюха?

Бен проводит рукой по волосам, его лицо мрачнеет.

— Почему ты не сказала мне?

— А с какой стати? Кто ты такой, чтобы требовать от меня объяснений?

Лука довольно улыбается, явно наслаждаясь моим ответом. Забавно, каким мелочным он может быть, но в этом есть что-то до умопомрачения милое.

— Если ты его жена, зачем было вообще бороться за эту должность? Очевидно же, что она и так была твоей.

Рука Луки сильнее сжимает меня, и я едва заметно качаю головой.

— Потому что я действительно разделяю личную жизнь и работу. Лука не имел никакого отношения к тому, что я получила эту должность. Я стала операционным директором, потому что заслужила это. Понимаю, тебе трудно такое представить, Бен, но это правда.

Он смотрит на меня, словно потеряв дар речи.

— Убирайся, — бросает Лука. — И чтобы я больше никогда не видел тебя возле кабинета моей жены. Я настоятельно рекомендую тебе уволиться, но готов подождать. Ты ведь все равно долго не протянешь, тупица.

Бен бросает на меня последний взгляд, в котором читается сожаление, и уходит, его лицо искажено горечью. Наблюдая за его уходом, я чувствую нечто, похожее на завершение. Дело не только в том, что он изменял мне — он действительно отвратительный человек, и мне больно осознавать, что когда-то я была настолько глупа, чтобы влюбиться в такого, как он.

— Ты же понимаешь, что табличка не может здесь остаться, да? — тихо говорю я.

Лука вздыхает, бросив взгляд на нее.

— Я подожду, — шепчет он. — Подожду, пока ты не будешь готова поставить ее на стол, Валентина. Ради тебя я могу быть терпеливым.

Я смотрю на него, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Хранить наш брак в тайне было ключевой частью нашего соглашения. Что будет, если мы решим открыть его всем?

Глава 52

Лука

— Куда ты меня везешь? — смеясь, спрашивает моя жена. — Сиерра, Рейвен и Аланна хотели прийти сегодня, чтобы отпраздновать мое повышение.

Я качаю головой, ведя ее к нашей вертолетной площадке.

— Разве ты не увидишься с ними на следующей неделе? Сегодня я хочу, чтобы ты принадлежала только мне, детка.

Девчонки решили устроить свои ежемесячные посиделки в тот же вечер, когда у нас намечена покерная ночь, так что им всего пару дней подождать, прежде чем они снова отберут у меня мою жену.

— Ладно, — соглашается она, — но объяснять им, почему они не могут прийти, будешь ты.

Я закатываю глаза, представляя, сколько жалоб мне придется выслушать от сестры. Каждую неделю она присылает мне письма с кучей оскорблений на тему того, что видится с Валентиной реже, чем раньше. Насколько я знаю, Арес получает такие же письма. Беднягу, который однажды женится на моей сестре, ждет незавидная судьба.

Валентина хитро улыбается, когда я помогаю ей забраться в вертолет.

— Ну, так куда мы летим? — кричит она, перекрывая шум винтов.

Я пристегиваю ее ремнями безопасности, на секунду задержав взгляд на ее обручальном кольце. Она носит его все чаще, и каждый раз, когда я вижу его на ее пальце, не могу сдержать улыбку.

— Скоро сама все увидишь.

Я не отрываю от нее глаз, пока мы приземляемся, ловя каждую эмоцию на ее лице — шок, восторг. Ради этого стоило потратить столько времени и усилий, чтобы узнать о существовании этого места и разыскать его владельца.

Как только лопасти останавливаются, я выскакиваю из вертолета и раскидываю руки. Она смеется и прыгает ко мне, а я ловлю ее, раскручивая в воздухе, прежде чем поставить на землю.

— Это не может быть правдой, — пораженно шепчет Валентина, глядя на идеально гладкую водную гладь и огромное дерево, которое стоит прямо посреди озера, будто на крошечном островке. — Я всегда думала… Как такое вообще возможно?

Я не могу отвести от нее взгляд, наблюдая, как она зачарованно любуется пейзажем. Я все гадал, какой будет ее реакция, если она однажды увидит место с той картинки, что висела в ее спальне столько лет. И, честно говоря, реальность оказалась даже лучше, чем я ожидал.

— Пойдем, — говорю я, беря ее за руку и ведя к лодке, которая уже ждет нас на берегу. — Пора посмотреть на твое любимое дерево вблизи.

— Правда можно? — Она озирается, явно сомневаясь. — Это ведь частная территория. Ты уверен, что нам можно туда?

Я улыбаюсь и киваю.

— Теперь это земля Виндзоров. Я купил ее для тебя, детка.

Мне бы больше понравилось, если бы Ксавьер запросил за нее бешеную сумму, но хитрый ублюдок попросил взамен одолжение. Я считаю его другом, но, по правде говоря, не доверяю никому, кроме своих братьев и сестры. Я уверен, он потребует вернуть долг в самый неудобный момент, и это влетит мне в копеечку, куда большую, чем если бы я просто заплатил.

Но это того стоит — ради этой улыбки на лице Валентины. Я никогда не видел ее настолько восхищенной. Я едва могу оторвать от нее взгляд, пока гребу к ее дереву. Даже я должен признать — вид потрясающий. Островок настолько мал, что создается впечатление, будто дерево растет прямо посреди воды. Озеро идеально гладкое, отражая небо и дерево так, что дух захватывает. Теперь я понимаю, почему это изображение так вдохновляло Валентину.

Я перестаю грести, когда мы подходим ближе, и откидываюсь назад, не сводя глаз с жены. Она очарованно смотрит на пейзаж, а я не могу налюбоваться ею.

— Нет ничего, чего бы я не сделал ради тебя, — шепчу я, скорее себе, чем ей.

Валентина оборачивается, ее глаза светятся тем же чувством, что переполняет меня.

— Спасибо. Это… это правда мечта, ставшая явью.

Я беру ее руку в свои, сжимая ее нежные пальцы.

— Отныне я буду исполнять все твои мечты.

Она улыбается, ее глаза сияют.

— А я — твои, Лука.

Я качаю головой, поднося ее