Пожалеть розгу - Мари Секстон

твоя семья любит ром с изюмом. И знаешь, если бы они действительно хотели, чтобы я попробовала «Рокки роуд», они могли бы попробовать что-нибудь новенькое. Они могли бы добавить горячую сливочную помадку, или сделать ее более густой, или... - Она развела руками. - Я не знаю, наверное, более хрустящей.

- По-моему, твоя аналогия неубедительна, - сказала собеседница, смеясь.

Она продолжила, как будто подруга ее не перебивала.

- Но вместо того, чтобы улучшить его вкус, они просто продолжают пихать его мне в глотку, говоря, чтобы я ела, ела, ела, хочу я этого или нет. - Она наклонилась вперед, забыв о своем вязании. - Но вот в чем дело. То, что «Роки роуд» запихивают мне в глотку каждый раз, когда я оборачиваюсь, не заставляет меня любить «Роки роуд». На данный момент я бы выбрала ром с изюмом просто назло. - Она снова взялась за вязание. - А еще у меня аллергия на изюм.

И это, пожалуй, было труднее всего принять, когда дело касалось людей среднего класса, Эйвери понял, что очень многие из них относятся к левым с таким же отвращением и скептицизмом, к какому Эйвери всегда приберегал для крайне правых. На каждого человека, у которого дядя-расист, отсталый республиканец, портил семейные праздники, приходился другой, у которого племянник-левак, разжигающий ненависть, делал то же самое.

Эйвери не мог не вспомнить, как он был таким племянником не так давно.

Чем больше Эйвери узнавал, тем больше понимал, насколько поверхностными и слабыми на самом деле были его прежние аргументы. Он думал, что не завоевывает расположение людей потому, что они глупы, или потому, что они не слушают. Настоящая проблема заключалась в том, что его аргументы были дерьмовыми, в основном потому, что он никогда не утруждал себя рассмотрением каких-либо контраргументов. Годы жизни в эхо-камере заставили его думать, что он знает гораздо больше, чем на самом деле. В глубине души он все еще чувствовал, что в большинстве вопросов придерживался правильной точки зрения, но в прошлом, когда люди просили объяснений или уточнений, когда они осмеливались подвергать сомнению его мнение, он прибегал к содержательным мемам и личным нападкам, а не к логике. Он просмотрел старые посты и споры в социальных сетях и обнаружил, что удаляет их один за другим, смущаясь того, насколько невежественным он был.

Один пост в Тамблере, в частности, заставил его сгорать от стыда. Он перечитывал его в третий раз, качая головой от собственной самонадеянности, когда Грей вернулся домой с работы.

По пути с работы он был в спортзале. Он только что принял душ и надел спортивные штаны вместо формы.

- Ты выглядишь так, будто я застукал тебя за просмотром какого-то по-настоящему извращенного порно, - сказал он, бросая свою спортивную сумку в угол.

- Я читал пост в Тамблере, который написал давным-давно.

- О, да?

Грей плюхнулся на диван рядом с ним. Теперь они спали вместе каждую ночь, но Эйвери не осмеливался обсуждать с Греем политику с тех пор, как познакомился с его родителями. Он все еще боялся, что Грей разнесет его в клочья. И все же, Грей постоянно ссорился со своей семьей, и они расставались, все еще любя друг друга.

- Итак, - спросил Грей, - о чем этот пост?

- Я был взбешен, потому что люди говорили, что либералы ведут себя слишком раскольнически. Поэтому я написал эту огромную тираду о том, что наш долг, сеять раздор, потому что все противники - нацисты. Я перечислил около дюжины вопросов, а затем без обиняков заявил, что любой, кто не согласен со мной по любому из них, настоящий нацист. И закончил словами: «Так что, если вы не сеете рознь, это только доказывает, что вы тоже нацист».

- Ух ты, - сказал Грей, и в его голосе было больше веселья, чем удивления. - Это звучит...

- Нелепо? - Спросил Эйвери, заканчивая за него. - Незрело? Совершенно странно?

- Я собирался сказать «упрощенно», но да. Эти слова тоже подходят.

- Я был так горд этим, - сказал Эйвери, качая головой. - Я думал, что привел убедительный аргумент. Это вызвало массу лайков и ре-постов в блогах. Это смешно! Я имею в виду, что люди могут не соглашаться с любым из этих пунктов по сотне разных причин, не будучи при этом нацистами. И принцип «ты либо с нами, либо против нас» - ложная дихотомия. Существует около миллиона промежуточных вариантов.

Грей удивленно округлил глаза.

- С каких это пор ты перестал придерживаться принципа «ты либо с нами, либо против нас»?

- Наверное, с тех пор, как я понял, как много на самом деле существует компромиссов. - Эйвери разочарованно вздохнул. - Я чувствую, что мне следует завести блог или что-то в этом роде. Попытаться показать людям, что так не должно быть.

Но Грей уже качал головой.

- Люди, о которых ты говоришь, никогда не станут утруждать себя чтением этого. Как только они услышат, что там говорится о чем-то, что им может не понравиться, они нападут. Крайне левые заявят, что это российская пропаганда, или что автор - нацист. Ультраправые назовут это марксистской чушью. Но ни один из них не потрудится подтвердить, что там на самом деле написано. Для этого потребуется время и непредвзятое отношение. И даже если у них и есть первое, от второго они отказались давным-давно.

- И что? Мы просто ничего не будем делать?

- Если бы Чарли был здесь, он бы сказал тебе, что единственная вещь во вселенной, которую ты можешь контролировать, это ты сам.

- Что это значит?

Грей наклонился ближе. В исходящей от него энергии не было ничего сексуального, но она все равно была напряженной. Эйвери понравилось, насколько он был увлечен. Насколько он был готов выслушать то, что хотел сказать Эйвери.

- Послушай, я работаю в правоохранительных органах. И, что бы ты ни думал, я, как никто другой, осознаю наши недостатки. Я знаю, что на свете есть продажные копы. Я знаю, что существует расовое профилирование, насилие в отношении меньшинств и все виды ужасного дерьма. Но это не значит, что я собираюсь просто перестать быть копом.

- Если бы ты это сделал, ты бы позволил им победить.

- Именно так. Поэтому вместо этого я стараюсь, чтобы мой уголок правоохранительного мира был настолько этичным и скрупулезным, насколько это возможно. Это означает, что я никогда не переступаю