Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

К середине следующего дня балетмейстеру Чу стало предельно понятно, что выйти на репетицию было отличной идеей. Мо Жань с утра так и не приехал, а о видео их совместного танца с прогона больше никто не осмеливался даже заикнуться — немаловажную роль в этом сыграло и личное присутствие Чу Ваньнина, который выглядел так, словно был готов уничтожить на месте любого, кто об этом бы упомянул.

Поначалу, пока труппа разминалась, они с Хуайцзуем просматривали в записи сцены, которые Ваньнин пропустил — а затем Чу в очередной раз занялся перестановкой номеров. Он настолько погрузился в это дело, что даже не заметил, как к нему подошел Ши Минцзин.

— Балетмейстер, — окликнул он его, понимая, что Ваньнин сейчас бы не обратил внимание, даже случись светопреставление.

— Что случилось? — Чу так и не оторвался от планшета, из одного уха у него по-прежнему свешивался наушник. Несколько прядей темных волос неловко выбивались из пучка, свисая на бледное лицо.

— Мы с Наньгун Сы и Е Ванси собираемся заказать на обед лапшу. Не хотите с нами?

— Не хочу с вами — что? — растерянно переспросил Ваньнин, продолжая оставлять комментарии в сценарии. Казалось, он не совсем понимает суть вопроса.

— Там есть неострая лапша, и мы подумали, что Вы могли бы пообедать тоже... — Ши Мэй потупился, как если бы был отчаянно смущен своим предложением.

— Да, спасибо, — Ваньнин кивнул, так и не подняв взгляд.

Он был настолько погружен в работу, что в тишине прошло еще несколько минут. Между бровями залегла тонкая складка напряжения.

Ши Мэй так и продолжал стоять за его спиной, не решаясь продолжить разговор.

— Балетмейстер Чу, — снова окликнул он спустя некоторое время, и на этот раз подошел немного ближе к Ваньнину.

— А? — его учитель наконец оторвался от своего занятия, поднимая взгляд. Лицо Чу казалось бледнее обычного, а под глазами залегли темные круги, свидетельствуя о бессоннице — но в остальном он выглядел почти нормально.

Почти.

— Мне показалось, Вы устали, а вчера сказались больным. Я мог бы помочь… — Ши Минцзин кивнул в сторону записей.

— Это лишнее, — Чу приподнял брови, бросив на Ши Мэя пристальный взгляд.

Не мог ведь он сказать ему, что намеренно собирается загружать себя работой чтобы исключить любые сторонние мысли и, тем более, раздражители?..

— Но неострую лапшу я бы поел, — добавил он спустя несколько секунд, и тут же снова вернулся к записям.

Почему-то в груди в этот момент что-то болезненно дернулось. Он не мог не вспомнить, как Мо Вэйюй собственноручно готовил для него обеды и следил за тем, чтобы он их съедал. Впрочем, он никогда не обедал ни с кем вместе — но теперь, похоже, труппа собиралась пригласить его.

Это было ново, и даже настораживало — но, возможно, это было именно то, в чем он все это время нуждался? Если бы он больше общался с коллегами и танцовщиками, не отгораживаясь привычной стеной от любого, кто решался с ним перекинуться парой слов — возможно, он не привязался бы так отчаянно к Мо Вэйюю, который стал для него за такое короткое время едва ли не единственным, кому хотелось бы довериться?..

В любом случае, если раньше он бы отказался от приглашения, сейчас идея показалась ему не такой уж пугающей: вероятно, сказалось то, что они с Ши Мэем, Наньгун Сы и Е Ванси ездили вместе на фестиваль, и эта троица даже приезжала его проведать когда он заболел.

Спустя полчаса Чу уже сидел рядом с Ши Минцзином, расположившись прямо на полу. На импровизированном «столе», роль которого выполняла бамбуковая циновка, стояли несколько дымящихся порций лапши. Всех присутствующих сковывало странное напряжение — и время от времени они поглядывали на Ваньнина, который старательно делал вид, что не замечает этих взглядов.

— Учитель, лапша совсем неострая, — внезапно выпалил Наньгун Сы. — Может, добавите немного кисло-сладкого соуса?

— Нет, благодарю, — Ваньнин рассеянно поддел палочками зеленый стебель, но так и продолжил играть с ним, не торопясь есть, как если бы был слишком погружен в свои мысли.

В их небольшой компании снова воцарилась неловкая тишина.

— А кто-нибудь знает, куда сегодня запропастился Мо Вэйюй? — поинтересовалась тихонько Е Ванси. — Без него так тихо! Ши Мэй, ты ведь общаешься с ним больше всех? До генеральной репетиции осталось меньше месяца, и у него ведь все-таки основная партия...

Ваньнин, который только что все-таки рискнул отправить в рот кусочек брокколи, тут же закашлялся, давясь, и поспешно запил еду несколькими огромными глотками воды.

«И почему любой разговор сводится в последнее время к Мо Жаню?!» — внутренне вознегодовал он.

— Я слышал, он вчера выступал в клубе, — вспомнил Наньгун Сы. — Какое-то очередное шоу, трюки без страховки…

— Это неприемлемо и глупо, — процедил Ваньнин, перебивая восхищенные рассказы своего ученика. — Никто не должен рисковать своей жизнью попусту. Тут нечему восторгаться. Я был на одном из таких выступлений вместе с Ши Минцзином, и это было отвратительно бестолково.

Тон его голоса в этот момент, казалось, мог превратить самую жаркую пустыню в Антарктиду.

— Были на таком шоу?! — воодушевился Наньгун Сы. — Но билеты ведь так трудно достать… Вот бы и мне посмотреть хоть одним глазком...

Ваньнин и Ши Мэй молча переглянулись.

— Спасибо за лапшу, — Ваньнин отставил от себя еду, к которой почти не притронулся, и поднялся на ноги. — К сожалению, мне пора идти.

Он не собирался выслушивать весь этот бред — ему хватало того, что, не ровен час, Мо Жань со своей неутолимой жаждой риска угробит себя. Абсурдным и даже диким казалось, что кто-то мог всерьез радоваться этим нелепым шоу, где парень рисковал собственной жизнью...

При мысли о том, что с юношей могло что-то случиться, и именно потому он отсутствовал сегодня на репетиции, его вдруг прошиб холодный пот.

Стараясь не думать о том, что он делает, Чу открыл сводку новостей и бегло пересмотрел заголовки: ничего необычного, никаких сведений о несчастных случаях. Короткая заметка о шоу в одном из местных клубов и несколько аматорских видео, по которым толком и не разберешь, что именно происходит.

Но на сердце все еще было неспокойно.

«Мне все-таки следовало бы написать ему, — подумал Ваньнин. — В конце концов, и повод для