Sos! Мой босс кровосос! - Наталья Юнина

Даже если и выйду отсюда живой, я все равно не смогу жить дальше. Так, может, хоть попробовать его убить? Например, забить каблуком от ботинка.

— Снежок, у тебя что-то с ушами? Третий раз повторить вопрос?

— Я думаю, ты меня изнасилуешь, возможно, изобьешь. Но так, чтобы я была в сознании. И так несколько дней. А потом отдашь своим охранникам. Как там говорят — пустят по кругу?

Кажется, не такого ответа Игорь ожидал. Смотрит на меня как-то странно.

— Глупая. Как бы мне ни хотелось сделать тебе больно, я бы никогда не отдал тебя никому. И сейчас ничего не поменялось. За исключением того, что убить тебя хочу. Но ты этого не дождешься, — усмехнувшись, произносит Игорь, растирая шею. И тут я понимаю, что он реально сдерживается.

— Куда мы едем?

— В загородный домик. Проведем с тобой вечер романтично. Затянулись, конечно, твои семнадцать лет. Но я терпеливый.

Или был им. Когда его взгляд падает на сумку, брошенную на сиденье, точнее на выпавшую упаковку презервативов, я понимаю, что он в ярости. Инстинктивно прижимаюсь к двери, когда он берет упаковку и крутит ее в руках. Он ударил меня всего однажды. Но тот случай скорее был исключением. Он реально этого не хотел. А сейчас четко понимаю — хочет. Обводит взглядом мою фигуру, останавливается на груди. А затем резко ударяет мне в лицо упаковкой презервативов. И вроде бы ожидала, но все равно не прикрылась.

Прижимаю руку к щеке, смотря на то, как Савицкий выбрасывает в окно упаковку. У него от ярости ходят желваки и руки сжимает в кулаки.

— За нами хвост, Игорь Владимирович.

— Час от часу не легче. Много?

— Одна машина пасется.

— Ну так давайте по проверенной схеме, как мы нашего Снежочка вызволили из такси.

Амбал что-то говорит по телефону, я же от страха уже мало что воспринимаю. Из-за меня еще и убить кого-то могут? Только не это.

Когда Савицкий чуть наклоняется ко мне и кладет руку на ногу, задирая платье до середины бедра, из меня окончательно вылетают все дельные мысли. Какой там забить его каблуком? Я уже двинуться не могу. Страх парализует.

Он обводит пальцем резинку чулка и… на удивление, отстраняется. Так молча мы едем минут пятнадцать. Когда мы выезжаем за город и в окне начинают мелькать деревья, паника нарастает еще больше.

— Я задаю тебе вопрос. Ты отвечаешь. И в твоих интересах ответить правду. Сколько, — смотрю на него и не понимаю, что он хочет. — Сколько у тебя было мужиков?

Если скажу не было и Даня это просто прикрытие, начнет прямо здесь проверять и изнасилует в машине. Скажу один, наверное, не поверит. Скажу много, чтобы побрезговал — тоже. При любом раскладе, я в полной заднице. Эх, правду. Так правду.

— Всегда был только один. Даня.

Секунда и я получаю такой силы удар в лицо, что ударяюсь виском о стекло. И нет, мне, как ни странно, не больно. Мне хорошо. Я точно чокнутая, но испытываю самое что ни на есть наслаждение, от того, что произнесла это вслух. Смотрю на то, как злится Савицкий, и в душе, несмотря на полный ожидающий меня пиздец, мне хорошо хотя бы на эти доли секунд.

И я начинаю заливисто хохотать. Да, хохот истерический, и это грозит мне тем, чтобы получить еще как минимум одну оплеуху, но я не останавливаюсь. Правда, до тех пор, пока Игорь не приказывает свернуть с трассы в ближайший поворот в лес.

А потом ко мне приходит осознание. Какая, собственно, разница, часом раньше, часом позже? Ожидание — еще хуже. Уж за полгода, проведенных под его «защитой и заботой» я это знаю наверняка.

Когда мы сворачиваем на какую-то ухабистую дорогу в лес, ко мне в голову приходит мысль, снять один из ботильонов и хорошенько заехать каблуком ему в глаз. Ну или просто в голову. И я могу это сделать, учитывая, что в машине мы будем одни. Насиловать при ком-то он меня точно не будет.

Оборачиваюсь назад. Позади нас больше нет той машины. Только одна впереди нашей.

— От хвоста избавились?

— Да.

— Останови здесь. И пересядьте в другую машину. На минут пятнадцать.

— Игорь Владимирович, давайте лучше по изначальной схеме.

— Останови, выйдите и сядьте в другую машину. Как только я решу двигаться дальше, вы это узнаете.

Какая-то минута и мы остаемся в машине одни. И нет, он не спешит на меня набрасываться. А вот я все это время затянувшего молчания избавляю ногу от ботильона. Черт, неудобные.

— Я же реально тебя любил, сука ты такая. Пылинки с тебя сдувал, хотя мог драть во все щели, не задумываясь о твоей тонкой душевной организации. Что ж ты тварь такая неблагодарная?

— А я тебя просила об этой любви? — перевожу на него взгляд. — Просила обращать на меня внимание? Я хоть о чем-то просила, кроме того, чтобы ты от меня отстал?!

— Ты сама выбрала меня в итоге.

— Я ничего не выбирала! Я всего лишь не хотела быть проституткой, коих вы делали из девочек. Я не тебя выбирала, Игорь. Не тебя. Еще не поздно все исправить. Просто отпусти меня. И я не скажу ничего Дане. Ты же понимаешь, что будет, если он узн…

Договорить я не успеваю. Игорь хватает меня за шею, сжимает вокруг нее пальцы так сильно, что мне становится нечем дышать.

— Я тебя, сука, реально убью. Если еще раз услышу его имя. Ты меня поняла? — киваю и в этот момент он отпускает мою шею.

Только я хочу потянуться за обувью, как Савицкий тянет меня к себе за волосы. Больно так, что кажется, я сейчас останусь без скальпа.

— Мне больно.

— Мне тоже, — шепчет мне в губы и ослабляет хватку.

Одной рукой тянет молнию на платье вниз. Останавливается и проводит пятерней по моей спине.

— Сосала?

— Что?

— Ты меня прекрасно поняла. Для особо одаренных спрошу еще раз — сосала ему?