Ты – всё (СИ) - Елена Тодорова

— Господи… Иди ты к черту… — все, что я успеваю простонать, прежде чем язык Нечаева вновь оказывается между моих ягодиц.

Страх — первое, что я ощущаю. Просто потому что со мной так еще не делали. В такой позе, там… Выше сочащегося вязкой патокой влагалища.

Стыд — второе мощнейшее чувство. Умираю от него. Погибаю. Пульс так част, что вот-вот достигнет пика и прервется.

Но…

Множественными вспышками расходится по организму возбуждение.

Желания двойственные — я и хочу, чтобы Ян продолжал, и вместе с тем жажду, чтобы он спустился ниже. Там его ждут, изнывая от потребности давления. Того самого жесткого давления, которое только Нечаев и может дать.

Он отстраняется. Полагаю, что смотрит на то, как я теку.

А потом… Звонко шлепает меня по ягодице. Кожа к коже — это достаточно ощутимо. Вскрикиваю, когда нервные окончания обжигает болью. Как только туда устремляется вся имеющаяся в моем организме кровь, Ян касается пальцами промежности. Застываю, чтобы не спугнуть эту ласку. Но она так и так является смазанной. Едва задевает. Дразнит и дает понять, насколько там мокро. Хлюпает эпически.

Второй шлепок. Мой визг. Распаляющее скольжение, из-за которого я уже сердито рычу. А через секунду умоляюще всхлипываю.

— Пожалуйста, пожалуйста…

— Что сделать, Зая? — переспрашивает, будто сам не понимает.

Я вгрызаюсь зубами в губы, надсадно дышу через нос и мотаю головой так сильно, что съезжает повязка.

После темноты свет ощущается неестественным. Словно я в другой Вселенной. В лаборатории, где надо мной ведутся сексуальные опыты.

Ян поправляет повязку, быстро возвращая меня в морок, который уже сейчас воспринимается как возможность без последствий попробовать все, что нельзя, но очень хочется.

Третий шлепок. И сразу же четвертый.

Я кричу, но уже не от боли. И даже не от возмущения. Меня бомбит. Бомбит, конечно же, от похоти. В сироп удовольствия превратилась моя кровь. Она гонит по венам дурман. Пульсация в промежности столь сильна, что я уверена, Ян видит эти сокращения. Трогает большим пальцем вход во влагалище. Слегка надавливает, я будто одуревшая, стону.

Снова шлепает меня по ягодицам.

И после этого удара я не выдерживаю.

— Коснись меня, пожалуйста! — выкрикиваю с мольбой, которую просто невозможно утаить. — Я хочу… Хочу тебя… Я-я-ян…

Не успевает мое сердце взять очередную высоту, как Нечаев прижимает ладонь именно туда, где мне так отчаянно нужно.

Вот теперь реально похрен, что я собой сейчас представляю и как выгляжу.

Я подавлена искушением. Порабощена вожделением. Покорена титановым зверем.

— Зая, зая… — выдыхает он порочно, когда я, извиваясь, толкаюсь навстречу его руке, чтобы усилить давление на пылающую плоть. — Хорошая девочка, — бархатный голос Нечаева накрывает нежностью, с которой я неспособна справиться.

— Продолжай, продолжай… — скулю, выпрашивая еще и еще.

Он гладит там, где сосредоточено мое желание — по бисеринке распухшего и пульсирующего клитора. Гладит ласково, будто зверька по холке, хоть и понимает, что в этой Зае сейчас бес заточён.

— Ты моя сладкая, вкусная, — это Нечаев выдает, скользя между моими складочками языком.

Мое тело замирает в шоке. В шоке дичайшего наслаждения.

Рот распахнут. Глаза закатываются. Ресницы трепещут, пока в кайфе заторможенно двигаются веки.

Кусаю губы и стону… Подмахиваю. Похрен.

Разбиваю пространство отрывистыми вздохами.

И вдруг все прекращается. Язык, губы, пальцы — все исчезает, оставляя в моей плоти нестерпимую боль сладострастия. Но замена приходит наидостойнейшая — горячий член Нечаева. Ради того, чтобы ощутить его внутри себя, я, как ни страшно, готова на самые крайние меры. Абсолютно на все.

Ян не входит. Взбив дубиной пенящуюся влагу у меня между ног, наваливается на мою спину, чтобы укусить за ухо и обласкать его языком.

Чувствую, как Нечаев сдерживается… Как его разрывает от страсти.

И вдруг он спрашивает:

— Мне надевать презерватив?

Пока выдыхает этот вопрос, мощная грудная клетка в очевидном для нас обоих волнении двигается столь яростно, что меня критически жестко прижимает к матрасу.

Не могу понять, что произойдет раньше: треснут мои ребра, или я все же задохнусь?

Паника накрывает волной с головой. Умом ее не остановить. Это инстинкты, которые разрываются между страхом смерти и желанием этой запредельной близости. Других задач в моем организме сейчас нет. Диспетчер беден и скуп.

Нечаев приподнимается. Я вдыхаю. Лопатками его грудь задеваю. Липнем, словно не потом покрыты, а адски возбуждающим эротическим маслом. Здравых мыслей в моем мозгу не прибавляется.

— Я не знаю… — выдаю я растерянно, потому как понимаю, что дело не просто в контрацепции. Он выражает нечто более важное. Но изначально, конечно же, выведывает у меня. — Что, если я забеременею? — едва слышно шепчу. Боже… Я даже не помню, какой у меня день цикла. — Есть такая вероятность.

Между слов другие вопросы.

Кто мы друг другу? Насколько все серьезно? Надолго ли вместе?

— Забеременеешь, уйдешь в декрет, — протягивает Ян хрипло. — Есть такая возможность.

У меня сердце выскакивает. Где-то надолго теряется. А возвращается лишь затем, чтобы, угодив в ловушку и получив преизбыток эмоций, взорваться.

Тут уже никакие корреляции не нужны. Коэффициенты не справятся. Исход один — сгорание на кострище любви.

Нечаев не против, чтобы я родила ему ребенка?! Зачем?!

Убеждаю себя, что для формирования собственного мнения мне не хватает времени. Но на самом деле… Я ведь не говорю ему «нет». Не произношу ничего.

В повисшей паузе мы заключаем немое соглашение, которое сильнее любых контрактов и связанных с ними неустойками.

Ян обхватывает меня поперек тела и приподнимает, чтобы стянуть болтающиеся у моих колен трусы и отбросить их в сторону. Следующим движением он раздвигает мои ноги настолько, чтобы оказаться у ягодиц между ними.

Я не сопротивляюсь. Жду. И когда происходит долгожданное вторжение, со стоном прикрываю глаза. В этот раз за счет того, что Нечаев меня заранее растянул, крайне сильно возбудил и увлажнил, теснота комфортная. Безумно приятная. Длина и толщина члена, объем горячей головки, рельефные вены, нетерпеливое подрагивание всего органа — проживаю всю полноту ощущений.

И то, что Нечаев сзади… Берет меня как зверь… Боже, это так грязно и пошло, что вызывает стресс.

Тот самый, который дает сигнал на выработку кортизола и адреналина, выкручивает желудок, стягивает спазмом живот, обжигает грудь, ускоряет сердцебиение, учащает дыхание, сдавливает горло, выпускает по вышкам контроля физического состояния бешеные очереди пульса, кружит в урагане сознание.

Но…

Таков закон физики, что, падая, ты летишь. И пока длится этот полет под воздействием эйфории, забываешь о финише и инстинкте самосохранения.

Цель одна — успеть постигнуть весь спектр охватившего все мое существо