Любовница. По осколкам чувств - Даша Коэн

Топай отсюда, я сказал, — разъяснил я и угрожающе вперил в него абсолютно нецензурный взгляд, но мужик, видимо, и правда перед выходом из дома сохранился, потому что только склонил голову набок и усмехнулся, напрасно не придавая моим словам никакого значения.

Со стороны мы выглядели вполне себе респектабельно, но кто бы знал, что я был в одном шаге от того, чтобы сломать этому хрену в костюме челюсть. Потом догнать и ещё раз сломать. И ещё…

— Ага, сейчас только разбегусь как следует, — язвит он, пытаясь дотянуться до Райской, не привлекая к нам излишнего внимания.

Самоубийца.

— Отпусти девушку, — тоном, полным превосходства, чеканит Гаранин.

— Нет, — безапелляционно подытожил я, а затем оглянулся по сторонам, прикидывая, как из этой богадельни побыстрее и главное — без последствий выволочь девчонку. Народу немного. В нашем дальнем зале так вообще почти никого, только престарелая парочка, да одинокий мужик, прихлёбывающий какое-то пойло из фляжки.

Сброд.

— Данил, пожалуйста, — пискнула Райская из-за моей спины, но я лишь кинул на неё быстрый и злой взгляд, а затем припечатал.

— Помолчи.

Но только было Лера открыла рот, чтобы ещё глубже выкопать себе могилу, как ближайшая дверь с надписью «staff only» открылась и из неё высыпались несколько официантов, груженные подносами с закусками и искрящимся шампанским. Я тут же крутанул девушку и перехватил ручки-палочки поудобнее, а дальше стремительно поволок её в подсобные помещения.

— Стой! — прилетает мне в спину. — Ты охренел?

Нет, Айболит, я не охренел. Я таким уже родился.

— Шахов, отпусти меня! Что ты себе позволяешь вообще? — вскрикнула возмущённо Лера, но я даже бровью не повёл, быстрым шагом петляя по узким коридорам в поисках чёрного выхода, и толкая её перед собой, пока Гаранин, пытался подступиться к ней из-за моей спины.

— Эй, ты слышал вообще, что она сказала? — всё не успокаивался смертник, — Руки от неё убрал! Быстро!

Наконец-то заметив табличку запасного выхода, я решил, что пора заканчивать этот концерт по заявкам и резко развернулся к своему оппоненту. Тот не успел притормозить и буквально вписался в меня. С силой оттолкнул его и приготовился в последний раз поставить мужика на место.

Терпение же у меня нерезиновое, в конце-то концов.

— Я буду вынужден позвать охрану, если ты сейчас же не отпустишь Леру.

— Валяй, — кивнул я и издевательски выдал, — мы тебя тут пока подождём.

Шаг ко мне. Замах. Удар. Блок.

— Дерьмовый с тебя боксёр, чувак, — усмехнулся я, а затем молниеносно сбил мужика с ног, точным попаданием ломая ему нос.

Ибо не хуй моё трогать!

Лера разоралась, стала молотить кулачками по мне куда придётся.

— Бессовестный! Гнусный! Наглый! Как же я тебя ненавижу! Ненавижу, слышишь? — пришлось её встряхнуть, чтобы заткнулась. Сильно. Затихла тут же. Всхлипнула. Вот — так нормально. Пусть лучше поревёт, чем истерики мне закатывает.

В коридор набежал обслуживающий персонал. Заохали, запричитали. Я же только сунул одному из парней крупную купюру и кивнул на валяющегося на заднице Гаранина. Взгляд расфокусированный, рожа вся в крови — красавчик вообще.

— Человек неудачно ногу подвернул, упал, в стену врезался и вот итог. Льда ему принесите и медика позовите.

Затем толкнул дверь чёрного выхода и вывалился на крыльцо. Стремительно, не обращая внимание на вялое сопротивление Леры, обогнул здание и закинул её на заднее сидение своего Брабуса. Захлопнул дверь с её стороны, сель за руль и вдарил по газам, петляя по запруженным московским улочкам.

Молчал.

Пытался остыть, пробуя хоть на градус остудить кипящие мозги. Силился как-то усмирить свою ярость, гнев и ещё что-то такое зашкаливающее, что буквально серной кислотой выедало мне внутренности.

Сраное чувство, что Лера уже не моя…

Моя! Моя, я сказал!

А в ушах всё гремит, как на репите одно, да потому:

«Даниил Александрович, просто мой работодатель…»

Ни хуя не просто! Я для неё всё!!!

— Данил…

Снова чиркает спичкой. Да, помолчи ты, дура! Не видишь, что я сейчас неадекватен. Вообще!

— Данил, останови машину!

— Не знакомы, да, Лер? — рычу я, ловя её перепуганный взгляд в зеркале заднего вида.

Боишься? Правильно боишься!

— Я была бы этому рада! — орёт она неожиданно и лупит меня по плечу своей микроскопической ладошкой. Что слону дробина.

— Рада, да? — сильнее жму на газ.

— Именно!

— Тогда придется познакомимся со мной заново, — выкручиваю руль до упора вправо, покрышки протестующе стонут и горят. Заезжаю на первую попавшуюся под руку подземную парковку, еду до глухой стены и глушу двигатель.

Дышу рвано и сбито, лёгкие не справляются. До скрипа сжимаю оплётку руля и зажмуриваюсь. Но меня всё равно перекрывает и размазывает.

Не могу успокоиться.

Просто. Не. Могу!!!

— Что… что ты задумал?

— Всё зависит от того, как ты ответишь на мои вопросы, — глухо выталкиваю из себя слова, понимая, что мы уже падаем в пропасть.

Оба!

— Какие?

— Он сказал, что ты его девушка. Ты давала на это своё согласие?

— Давала! — меня рвёт изнутри, я трещу по швам, но до сих пор ещё что-то могу. Что-то пытаюсь спасти.

Дебил!

— Ладно, едем дальше. И что ты ему позволила? — молчит, только сверлит взглядом, полным ненависти, и я максимально жестко давлю на неё, — Что, Лера?

— Всё! — выпаливает она, вонзая эфемерную ржавую вилку мне в грудь, а затем ещё раз и ещё, — Я позволила ему всё, Данил!

Сука!

Открываю рывком свою дверь, а затем со всей дури шарахаю ей, чем, конечно же, пугаю Райскую до икоты. Вот только время упущено, чтобы отыгрывать всё назад. Я направляюсь к ней, слыша боязливый вскрик девушки.

А поздно! Уже всё, милая моя.

Чека сорвана…

Глава 40 – Цепная реакция

Данил

— Данил, остановись! — слышу я истеричный голос, как только открываю дверь с её стороны. Девчонка напугана нецензурным выражением моего лица и бегущей строкой сплошного мата в глазах.

Вот только кто в этом виноват?

— Не могу, Лера, тормоза отказали, — и после этих моих слов, она буквально забилась в самый дальний угол салона, смотря на меня словно на монстра.

А разве я не он?

Наклонился и запрыгнул к ней, отрезая все возможные пути отхода. Улыбнулся криво, чем ещё больше напугал девчонку. Задышала часто-часто, выставляя руку