Беременная для Палача - Валерия Ангелос

взгляд? Глаза горят. Я в них смотрю и вижу себя. И мелкая девчонка вдруг замолкает. Постепенно затихает.

Она рассматривала меня, а я ее. Долго. Пристально.

— Соня, — тихо выдал я.

Обычно чушь не запоминал, отметал сразу. А тут запомнилось. Ксюша часто ее так называла.

Соня. Сонечка.

Девочка заулыбалась. А после прищурилась, прикрыла глаза. Но я продолжал ее рассматривать. Жадно ловил каждую черту. Странно, совсем непонятно.

Я будто почувствовал взгляд. Обернулся и увидел Ксюшу.

Она подошла к нам. На ее лице читалось беспокойство, острая тревога. Видно, она опасалась, что я причиню вред ребенку. Черт знает в чем подозревала. А может и просто не хотела, чтобы я трогал ее дочку.

— Она плакала, — коротко пояснил я.

Черт, я должен спросить. Развеять дурацкий морок.

Какой бред.

— Почему твоя дочь так похожа на меня?

Самый дебильный вопрос прозвучал.

— Потому что ты ее отец, — послышался тихий ответ.

Ксюша попробовала взять у меня мелкую девчонку, но я не спешил ее отдавать. Смотрел и точно убедиться хотел, разобраться до конца.

Похожа она. Да и не только в этом дело. Я вообще ее чувствую. Так, как никого и никогда раньше. Никакое она не отродье. Идиот. Как я мог так ребенка звать?

Дьявольщина. Разве подобное бывает?

— Я бесплоден, — выдал наконец. — У меня никогда не может быть детей. Но черт, я чую в ней родную кровь.

Ксюша молчала, а я думал. Обо всем думал. Много. Жизнь будто за секунду пронеслась. Все эти чертовы месяцы. По кругу. Опять.

* * *

— Бесплоден? — на моих губах появилась ироничная и нервная улыбка, а ладони сами по себе сжались в кулаки. — Ты держишь на руках свою дочь и говоришь такое?

— Хочешь сказать, что она моя? — Амиран опять посмотрел на Соню. Его взгляд был не таким, как обычно и привычную жесткость сменило нечто другое, но все-таки в этот момент Палач казался мрачным и очень хмурым.

— Не хочу, а именно говорю это. Соня твоя дочь.

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Почему ты лжешь? — вопрос был задан так, что у меня по спине скользнул холодок, но он лишь распалил злость, которая взорвалась в сердце и острыми шипами вонзилась в тело.

— Отдай мне Соню, — сказала, протягивая руки. Несколько невыносимо долгих секунд Амиран ничего не делал. Все так же держал малышку на руках и смотрел на нее, но потом, шумно выдохнув, отдал мне дочь. — Мне все равно, что ты думаешь. Не веришь мне? Отлично. Мне и на это плевать. Учитывая все, что между нами было, так даже лучше. У Сони нет отца.

— А как же Самсонов? — Амиран оскалился. — Ты же была с ним так близка. Раз он не принуждал, сама отдалась ему. Раздвинула перед ним ноги так же охотно, как и передо мной? В обмен на защиту и побрякушки? Вижу, ты в любой ситуации не пропадешь.

Я положила Соню в кроватку, после чего укрыла одеялком и дала пустышку. Убедившись в том, что дочь уже успокоилась и плакать не собиралась, обернулась к Амирану и, замахнувшись, со всей силы влепила ему пощечину. Ладонь обожгло болью, а Палач даже бровью не повел. Лишь вновь оскалился.

— Какой же ты ублюдок, — сказала сквозь плотно сжатые зубы. — Я все больше и больше сожалею о том, что когда-то пришла к тебе. Единственное, хорошее, что я могу связать с тобой, это Соня. Только за нее я тебе благодарна, но, черт, теперь у нее действительно нет отца и раз ты считаешь меня такой грязной, может, отпустишь? Я с удовольствием уеду как можно дальше. Так, чтобы больше никогда тебя не видеть.

— Нет, ты останешься тут, — жестко. Так, что сразу было ясно, что спорить бесполезно, но все же я опять сжала ладони в кулаки и зло спросила:

— Почему?

— Потому, что я так хочу.

— А мои желания не учитываются? Я вот хочу, чтобы ты раз и навсегда исчез из моей жизни.

На это Амиран ничего не ответил. Он молча пошел к двери и, лишь перед тем как выйти, еще раз посмотрел на Соню, которая лежала и играла яркой погремушкой.

Палач ушел, а меня буквально трясло от злости. Я взяла с дивана подушку и сжала ее с такой силой, что пальцы заныли и по рукам пронеслись судороги. Но все равно это не помогло успокоиться. Казалось, еще немного и я окончательно вспыхну.

В это мгновение ненавидела Амирана каждой частичкой своей души и это было ужасно, ведь эта злость лишь доказательство того, что я солгала — мне не плевать на Палача.

Опустив голову, я закрыла глаза и раз за разом делала глубокие вдохи. Напоминала себе о том, что я должна трезво соображать и не вестись на эмоции. Плевать на то, что сказал Амиран. Я должна сосредоточиться на себе, на дочке и нашей жизни.

Вот только, все равно каждое слово Палача въедалось в душу и рвало ее в клочья. Почему я не могла перестать реагировать на Амирана? Почему позволяла ему делать мне больно?

Еще сильнее стиснув в руках подушку, я села на пол и, подтянув к груди ноги, прикоснулась лбом к коленкам. То время, которое я провела в приюте, было более-менее спокойным, но вот в моей жизни опять появился Амиран и меня будто бы вновь швырнуло в бурю.

Сильно зажмурившись, я вновь напоминала себе о том, что я не должна реагировать на слова Амирана, но в груди все равно жгло.

Лишь немного позже, когда я взяла Соню на руки, все негативные эмоции сами по себе ушли и, смотря на то, как она игралась полюбившейся погремушкой, улыбнулась. Мое маленькое счастье. Мое солнышко.

Когда Соня заснула, я села в кресло и, прикусив кончик языка, подумала о том, что в приоритете и о том, как мне этого добиться.

Самое главное — уйти от Амирана. Поэтому, может, даже лучше, если он не верит, что Соня его дочь. Так для него нас вообще ничего не связывает.

Единственное, я до сих пор не понимала, почему Палач держал меня тут. Я ведь для него никто. Лишь грязная девчонка, к которой он уже теперь брезговал прикасаться.

Не понимая, что было в голове Палача, я не знала, как себя вести, но пока что решила выжидать и наблюдать. Может, ему надоест и он уже вскоре сам нас отпустит.

С этими мыслями я попыталась взять себя в руки охладить разум. Больше никак не реагировать на Палача.

Будучи в этом доме,