Пэтти Дэвис - Кабала

После аварии Марк с опаской проезжал мимо каждого дорожного знака. Его «тойота» теперь прочно занимала место в крайнем правом ряду. Гонки на «порше» канули в прошлое.

– В чем дело? – спросил Энтони, когда Сара, положив трубку, направилась к шкафу.

Вытащив джинсы и свитер, она швырнула их на кровать.

– Пока не знаю. Звонил Марк – он сейчас у родителей. С ними все нормально, но что-то все-таки там случилось.

– Я поеду с тобой.

Сара не стала спорить, хотя у нее мелькнула мысль о том, что Марк и Энтони еще не знакомы, а родители и вовсе ничего о нем не слышали. Она появится в доме глубокой ночью, когда Бог знает что там происходит, – в сопровождении человека, которого в семье никто в глаза не видел. Но сейчас не время об этом размышлять. Ей ничуть не хотелось ехать в долину в полном одиночестве, к тому же и машина у Энтони гораздо мощнее.

У дома родителей они сразу же увидели два полицейских автомобиля.

– Вон там разбитое окно, – заметил Энтони, когда они уже шли по тропинке к дому.

Сара всмотрелась в окна гостиной. В одном из стекол зияла дыра размером с футбольный мяч, но Сара не поверила, что это результат неосторожных ребяческих игр. Входная дверь плотно прикрыта, и, протянув руку, чтобы толкнуть ее, Сара вдруг остановилась, как бы с размаху налетев на стену из стекла. Лежавший на верхней ступеньке крыльца коврик был залит кровью. Сара опустила голову, чтобы посмотреть на подметку туфли – та тоже оказалась красной от крови. Может, Марк обманул ее – хотел избавить от тревоги по дороге сюда.

По-видимому, Марк услышал их шаги, так как дверь распахнулась, послышался его голос:

– Заходи, Сара. Зрелище, конечно, отвратительное, но с отцом и матерью все в порядке. С ними ничего не случилось. – Тут он заметил Энтони. – О! Привет, меня зовут Марк. Я брат Сары.

– Энтони Коул.

– Вот и хорошо. Рад познакомиться.

Сара уже достаточно пришла в себя, чтобы поймать взгляд, брошенный братом. «Теперь-мне-ясно-чем-вы-там-занимались» – говорил этот взгляд.

Клэр и Роджер Нортон сидели рядышком на кушетке, держась за руки. Оба выглядели сгорбленными и напуганными, как часто бывает с пожилыми людьми, когда жизнь поворачивается к ним какой-нибудь неожиданной своей стороной, наваливается вдруг непомерной тяжестью. Кроме них в гостиной находились трое полицейских, один держал в руке кирпич с прикрепленной к нему резиновым кольцом запиской.

– Я понимаю ваши чувства, – произнес он. – Но, в общем-то, в этой записке нет никаких угроз. Вы можете подать нам заявление об акте вандализма, но, повторяю, здесь не содержится никаких открытых угроз.

– Марк, черт возьми, что случилось? – шепотом спросила брата Сара. Родители даже не обратили внимания на дочь.

Кивком головы Марк предложил Саре и Энтони пройти в столовую.

– Они сидели там и смотрели телевизор, – начал он, – и обоим одновременно показалось, что у входной двери скребется кошка. Мама пошла, чтобы открыть, но не успела она взяться за ручку, как в окно влетел кирпич. С запиской – похоже на цитату из Библии, но я не уверен. Тан, во всяком случае, это звучит. В общем, отец велел маме остаться в комнате, а сам пошел к двери, думая, что успеет заметить кого-нибудь. На крыльце лежала убитая ножом кошка. В ее-то кровь ты и наступила.

– Господи, – проговорил Энтони. – Ваша кошка? Марк покачал головой.

– Мама думает, что кого-то из соседей. Но ошейника на ней не было. Полицейские уложили ее в пластиковый пакет, чтобы отвезти в ветлечебницу – там знают, как с ней поступить. Они делают, что могут, и, по-моему, им даже неловко от того, что могут они так мало.

Повернув голову в сторону гостиной, Сара увидела, что полицейские готовятся уходить.

– Я хочу прочесть записку.

Марк и Энтони остались вдвоем у стола, за которым в лучшие времена звучала когда-то перед обедом благодарственная молитва, произносились слова, полные добра, за которым давно-давно сидела Сара, готовя свои уроки.

– Сара, а я и не знала, что ты здесь, – с удивлением проговорила Клэр, увидев входившую в гостиную дочь.

– Да, в тот момент ты была занята. Могу я взглянуть? – Она повернулась к полицейскому, державшему в руке кирпич.

Затянутый в форму полисмен выглядел таким юным, что внезапно Сара ощутила себя старухой.

Записка была отпечатана на маленьком белом листке.

– «Если же не, будешь бодрствовать, – вслух прочитала Сара, – то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя».[13]

Она вернула бумажку полицейскому.

– И вы считаете, что это не угроза?

– В общем-то это нельзя назвать угрозой, – ответил тот. – Я знаю, что вам это кажется несправедливым, но у нас есть определенные инструкции.

– Это из Откровения, – подал голос Энтони, становясь рядом с Сарой.

– Откуда тебе это известно?

– Прослушал в колледже курс по Новому Завету. Сара посмотрела на него с удивлением: оказывается, Энтони и Библию изучал? В гостиную вошел Марк.

– Спокойной ночи и спасибо вам, – обратился он к полицейским.

Клэр и Роджер Нортон продолжали сидеть на кушетке. После ухода полисменов в комнате установилось неловкое молчание, нарушенное наконец словами Роджера, повернувшегося к Энтони.

– Рад вас видеть. По-моему, мы еще не встречались. Выпустив руку жены, он поднялся.

– Простите меня. Папа, мама, это Энтони Коул, – запинаясь, произнесла Сара, явно не зная, как его представить. Друг? Знакомый? Мужчина, связавший меня по рукам и ногам? Затем она решила: вполне достаточно того, что вот он пришел и стоит перед ее родителями во втором часу ночи.

Отец с Энтони обменялись рукопожатием.

– Это ужасно, что вам с супругой пришлось пережить такое, – сказал Энтони, и Сара увидела, как сразу же потеплело лицо отца.

– Раньше мир был совсем другим, – с сожалением произнес Роджер Нортон. – Никто и не запирал своих дверей, а уж если что-то влетало в окно, то только бейсбольный мяч от неловкого удара соседского мальчишки. А всех своих соседей мы знали по именам. Теперь же люди стараются не общаться друг с другом. Обзаводятся всякими сигнальными системами, готовы подозревать каждого…

Сара уже знала, чем кончится речь отца – выкорчеванными апельсиновыми деревьями и грохочущим транспортом. Она пересекла комнату и опустилась на кушетку рядом с матерью.

– Ну, как ты, ма?

– Ничего, не беспокойся. Спасибо, что приехала, дорогая.

Каждый раз, когда Сара видела мать, она казалась ей еще более похудевшей – как будто она стремилась превратиться в тоненькую, едва заметную линию.

– Может, они уже больше не вернутся, – сказала Сара, беря мать за руку. – По-моему, это как-то имеет отношение к суду и к тому, что Белинда – моя подруга. Люди, с которыми она когда-то связалась… в общем, я думаю, что они хотели напугать вас. Мне кажется, на этом они остановятся. Пока, во всяком случае.