Дина Маккол - Запретная страсть

— Я могу устроить шоу — лично для тебя, — предложил Джексон.

— По-моему, это неплохая идея, — ответила она со вздохом. — Но к нам едет папа.

— Черт!.. — Джексон опять нахмурился и начал яростно растираться полотенцем.

— Нет, не надо больше притворяться. Пришла пора сказать ему правду. К тому же у папы больше нет причин для упреков.

Джексон закатил глаза, поразившись наивности этого замечания.

— Дорогая, ты судишь с позиции женщины. Ты не представляешь, что это значит для отца — увидеть в доме своей малышки голого мужика.

— Но я уже не маленькая. И мне плевать, что он подумает. Так было всегда. Я молчала только потому, что ты так хотел. Будь моя воля — весь свет давным-давно узнал бы, как я люблю тебя.

— Допустим, с меня снято обвинение в убийстве, но мое прошлое от этого лучше не стало. Оно все равно безобразное.

Ребекка взглянула ему прямо в глаза:

— Я и не хочу, чтобы оно было другим. Я люблю тебя, а не какого-то выдуманного человека. Мне жаль, что твое детство было столь ужасно. Стоит подумать об этом — и у меня сердце разрывается. Но я люблю тебя именно таким, каким ты стал, пережив все страдания. И хотела бы, чтобы и ты научился любить себя.

С этими словами Ребекка удалилась, оставив Джексона наедине с самим собой и с истиной. Прошло довольно много времени, прежде чем он вспомнил о Даниеле, который должен был вот-вот приехать. Выскочив из ванной, он побежал натягивать джинсы.

Через несколько минут Джексон, по пояс голый, заглянул на кухню:

— Ребекка, я не могу найти свои майки.

— Наверное, они в сушке. Сейчас посмотрю. Не хочешь пока почитать газету?

— Ты стираешь мои вещи?

— Для самоуспокоения, — прошептала она. — Тебя долго не было. Я начала нервничать, потом испугалась и наконец дошла до такого состояния, что в пору было или выбросить эти вещички с тобой вместе на улицу, или постирать их. И тут-то как раз выяснилось, в чем дело.

Ребекка направилась к двери, но Джексон остановил ее и торопливо поцеловал в ухо.

— Мне так жаль!.. — пробормотал он, полный раскаяния.

— Не надо жалеть, — усмехнулась Ребекка. — Лучше скажи спасибо, что твои майки выстираны, а не валяются где-нибудь на лужайке.

Он рассмеялся и вышел на крыльцо за газетой. Ребекка скрылась в комнате, где стояла стиральная машина.

Как только Джексон отворил входную дверь, из автомобиля, подъехавшего к дому, выпрыгнул какой-то человек и бегом помчался к нему. Знай Джексон о нежданном госте, он приоделся бы ради такого случая. А теперь он стоял, полуобнаженный, сразу после бритья, перед бойким репортером, торопившимся поскорее получить сенсационные новости.

— Мистер Рул! О чем вы думали в тот день, когда вас арестовали? Вы боялись оказаться рядом с закоренелыми преступниками? Как складывалась ваша жизнь за решеткой?

Джексон окаменел от ярости.

— Ты что, черт возьми, здесь делаешь? — проворчал он. — Это — частное владение!

— Меня зовут…

— А мне плевать, как тебя зовут! — Джексон шагнул навстречу репортеру. — Я не даю интервью. Убирайся или я вызову полицию!

Но упрямый репортер сунул свой магнитофон прямо ему под нос.

— Вы когда-нибудь видели, как насилуют вашу сестру? Вы знаете, что случилось с ее ребенком?

Джексону уже сказали, что Молли перенесла выкидыш примерно через неделю после того, как ее поместили в психиатрическую лечебницу. Но он не собирался ни с кем делиться ни этой, ни какой-либо другой информацией, касающейся их жизни.

— Ах ты, слизняк! — пробурчал Джексон себе под нос, оттесняя репортера к его машине. — Да как ты смеешь задавать такие вопросы совершенно незнакомому человеку? Тебе что — нравится зарабатывать деньги на людских страданиях? Лучше подыскал бы себе какую-нибудь настоящую работу.

— Но публика имеет право…

— Нет у публики никаких прав совать нос, в мою личную жизнь! — зарычал Джексон, прервав репортера на полуслове. — А теперь вон отсюда!

Выпалив это, он с равнодушным видом поверулся и направился к дому. Репортер вытаращил глаза, увидев шрамы на его спине. Он единственный воочию убедился в том, каким ужасным истязаниям подвергался Джексон Рул в детстве.

И тут сработал инстинкт. Вот оно — материальное доказательство! Репортер схватил фотоаппарат, висевший у него на плече, навел на фокус и принялся за дело. Один кадр, второй, третий — получилась целая серия снимков, на которых с графической четкостью запечатлелась стройная, атлетическая фигура Джексона и его широкая спина, исполосованная руками безумца.

Услышав щелчки, Джексон резко обернулся. Это был последний, самый лучший кадр: лицо Рула, полное ярости и откровенной угрозы. Репортер усмехнулся. Он знал, конечно, что именно из-за поразительного сходства Джексона с отцом к Молли вернулась память. Отличная тема для завтрашней передовицы. У него перед глазами уже мелькали заголовки. Что-нибудь вроде «Каков отец… таков и сын?»…

— Я получу повышение, это уж точно, — про бормотал бойкий журналист, прыгнул в свою машину и умчался прочь.

А Джексон, ничего не подозревая, поднял газету и направился к дому.

— Убрался отсюда, и то хорошо, — пробурчал он и тут же услышал шум подъезжающего автомобиля.

За рулем сидел Даниел Хилл. Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга, застыв в оцепенении. Преподобный первым отвел взор.

— Ребекка, встречай отца! — крикнул Джексон и скрылся в доме, оставив входную верь открытой.

Ребекка выбежала на улицу. Она боялась, как бы двое самых близких ей людей не затеяли очередную ссору. Однако Джексона уже и след простыл. Ребекка расстроилась еще больше. Придется каким-то образом улаживать эту неловкую ситуацию — другого выхода нет.

Отец вошел в прихожую.

— Папочка, я получила твое сообщение по автоответчику, — смущенно оправдывалась Ребекка, убирая его пальто в шкаф. — Извини, что не перезвонила. У нас здесь с утра сущий ад.

Даниел кивнул. Конечно, слово «ад» отдает богохульством, но, другого, пожалуй, не подберешь. Он и сам никак не мог прийти в себя после вчерашних телепередач. Еще больше его ошеломила статья в утренней газете. Преподобный корил себя за то, что так предвзято судил о Джексоне Руле. А ведь сколько раз он имел возможность увидеть истинную сущность этого человека. Сам Господь Бог подавал ему знаки, но он не соизволил понять их — вот к какому выводу пришел отец Ребекки.

— Ничего, — сказал Даниел, храбро отбрасывая мысли о том, что означает присутствие полуодетого мужчины в доме его дочери, да еще ранним утром. — Я приехал повидаться с Джексоном.

Ребекка сникла и умоляюще тронула отца за рукав.