Ли Райкер - О Сюзанна!

Почувствовав, как зашевелился ребенок, она прижала руку к животу. Первые легкие толчки теперь превратились в настоящие удары. Обычно они вызывали у Сюзанны улыбку. Но сейчас вместо этого она закусила губу и сказала:

— У папочки неприятности, душенька. Как мы можем ему помочь? — И тут же ответила: — Никак.

Но затем отстранила от себя Стадли, положила на подушку его голову с шелковыми ушками и направилась к стереосистеме.

В ящике с компакт-дисками она быстро нашла первый альбом Джеба.

Действительно, там есть адрес. И номер телефона. Даже несколько. Телефон фирмы-производителя, «Джей-эс-си энтерпрайзиз», и фан-клуба со штаб-квартирой в Нэшвилле, штат Теннесси. Здесь же значился телефон фирмы «Мейнард артисте». Конечно, они будут ее отфутболивать, но это ее не остановит. Сюзанна слишком долго упражнялась в уиттейкеровском высокомерии, чтобы уметь добиваться того, чего хочет. Даже если ей придется для этого одолеть Бриз Мейнард.

Вонзив ногти в ладони. Бриз смотрела на руины своего нэшвиллского дома. В просторной гостиной непотревоженными остались лишь одни стеклянные стены. Сейчас, кроме царившей снаружи ночной тьмы, в них отражались сдвинутая мебель и сброшенные на пол пачки книг и журналов. Стоявшие невдалеке от камина высокие, до потолка, растения были вытащены из горшков, их корни торчали наружу, а на полированном полу валялись комья грязи. Чтобы удержаться на ногах. Бриз отвела взгляд в сторону. В конце концов, это всего лишь вещи, хотя и вся ее жизнь сейчас тоже рассыпается на куски.

Минуя спальни и библиотеку, где на столах, на полу, на книжных полках в беспорядке валялись книги, Бриз по коридору прошла в кухню. Там тоже царил разгром: одни дверцы были распахнуты настежь, а другие — очевидно, с силой захлопнутые, — казалось, скрывали какие-то секреты.

Бриз не любила полицию. Эта служба всегда напоминала ей о том дне, когда она лишилась своей группы и в конце концов рассталась с карьерой. Теперь те, кто призван служить закону и порядку, угрожали Джебу, и Бриз, как и Джон Юстас, от гнева и боли едва могла спокойно рассуждать.

Проведя с Джебом три дня в Нью-Йорке, она вернулась домой и застала вот этот погром.

Бриз резко повернулась, стремясь убежать от той атмосферы насилия, которая все еще витала в воздухе и проникала в ее душу. Прямо босиком она припустилась по коридору, стараясь найти… Что именно? Наверное, убежище.

Готовность Джеба к сотрудничеству не произвела особого впечатления на нью-йоркскую полицию. Они допрашивали его до тех пор, пока, по его словам, мозги у него не превратились в пудинг. Его адвокаты сделали все, что могли, но через два дня Джеб стал уже настаивать на том, чтобы его испытали на детекторе лжи. Он прошел этот тест не особенно хорошо, но в конце концов полиция его отпустила, поверив в его алиби. Или по крайней мере так думала Бриз.

Вернувшись в Нэшвилл и войдя в свой дом, она обнаружила, что там все разворочено.

Все еще в ужасе от ночного вторжения, служанка и садовник рассказали ей об обыске. Местные власти обследовали каждый квадратный сантиметр здания в поисках неизвестно чего — как догадывался Джеб, они искали орудие убийства. Конечно, они ничего не нашли, но Бриз до сих пор не могла спать по ночам.

А тут еще Мак Нортон, подумала она. Беда одна не приходит.

Шурша черной атласной ночной рубашкой, Бриз по южному коридору прошла в другое крыло здания — в музыкальную комнату. Оттуда не доносилось ни звука, из-под двери не выбивался свет. Может быть, Джеб лег спать?

Открыв дверь, она вошла в комнату и позвала его.

— Я на кушетке. — Он лежал положив руку на глаза, голый по пояс, но в джинсах и без обуви.

Бриз зацепила ногой валявшийся на полу ботинок, но ругаться не стала. За те три дня, что прошли после их возвращения, она все время спотыкалась о какие-нибудь вещи.

— Не можешь уснуть? — спросила она.

— Не могу есть. Не могу пить. Не могу найти аккорды на этой чертовой гитаре. — Он опустил руку и посмотрел на Бриз. Сквозь открытые французские двери, ведущие в патио и к бассейну, в комнату вливался мягкий ночной воздух, напоенный ароматом цветущих гардений. Полосы лунного света падали на стены, на пол и мебель комнаты, где Джеб уже несколько дней мучился, пытаясь написать новую песню. — Не могу, и все…

— Хочешь, я принесу тебе одеяло?

— Нет, спасибо.

— Сегодня прекрасная ночь, может быть, ты сможешь здесь уснуть под пение сверчков.

— Бриз, оставь меня в покое.

Она выпрямилась, чувствуя, что не в силах заглянуть ему в глаза. Голос Джеба был пустым и усталым.

— Извини, — стараясь не обижаться, сказала Бриз. — Я думаю, тебе надо самому привести в порядок свои мозги.

— Эй! — Бриз не успела сделать и шага, как он уже позвал ее обратно. — Ты права, я не могу даже думать. Сейчас я едва помню, как меня зовут. Я уже час лежу с полным пузырем и не могу определить, где же здесь туалет.

— За этой дверью, ковбой, — сказала Бриз, указывая на дальнюю стену.

Тяжело вздохнув, Джеб поднялся и пошел к двери. Вернувшись, он подошел прямо к Бриз и обнял ее.

— Не могу тебе сказать, как мне жаль, что они так изуродовали твой дом. И все из-за меня.

— Не из-за тебя, — возразила она, — а из-за каких-то глупых каракулей. Один Бог знает, что Клэри действительно имела в виду, если она вообще что-либо имела в виду.

Запись была сделана в тот день, когда она умерла, — наспех нацарапана поперек листа. Вся надпись состояла из двух заглавных букв. Как сказал после допроса Джеб, это были буквы «Дж» и «Е», причем «Е» была недописана, как будто Клэри кто-то прервал.

— Если написать еще одну букву, — сказал он, — получается ДжЕБ.

Бриз считала, что Клэри написала это после выстрела, как раз перед смертью.

— Откуда ты знаешь? — сказал Джеб. — Ты с ней ни разу не встречалась.

— Зато я знаю тебя, а с твоих слов знаю и ее.

Он крепче прижал ее к себе:

— Господи, что еще произойдет?

— Что бы ни произошло, мы сумеем использовать это в своих интересах.

Он тихо засмеялся:

— Мейнард, я должен сказать тебе… Я сейчас не в настроении петь дифирамбы, но я восхищаюсь твоим поведением, тем, что ты не сломалась после того, как Мак выбросил тебя на свалку, как старые носки.

— Именно так он и поступил. — Когда об этом говорил Джеб, все выглядело не так трагично.

— Если мне правильно рассказали, это был удар ниже пояса.

Она потерлась щекой о его голую грудь:

— Мак дождался, когда я вернусь домой, обошел со мной разгромленный дом, а затем взорвал свою бомбу. «Я нужен Пегги, — сказал он. — Я нужен ей и мальчикам». Он никогда не собирался от нее уходить, — пожаловалась Бриз.