Сьюзен Льюис - Крик души

— Наверняка так и будет, — заверил ее Дэвид.

Повесив трубку, она положила телефон на валик дивана, поближе к Спенсу, и села на полу рядом с корзинкой Зака, где он дремал урывками. По мере того как проходило время, тишина в доме уплотнялась и расширялась, окружая их и словно отделяя от остального мира. Они были на острове, в другом измерении, приговоренные к Чистилищу.

Наконец свет за окном начал меркнуть, и Зак, словно ощущая напряженность родителей, закапризничал. Он не хотел брать грудь, и его крики казались громче, чем когда-либо раньше, когда Никки попыталась одеть ему новый подгузник.

Спенс сменил ее, и Зак на какое-то время затих, но затем снова начал кричать, издавая резкие, повторяющиеся вопли боли. Никки закрыла ладонями уши, не в состоянии терпеть это. Спенс качал его на руках, меряя шагами комнату, пока Никки, внезапно вернувшаяся к действительности и охваченная чувством вины, не взяла Зака и не сделала все, что могла, чтобы успокоить его.

Похоже, именно этого он и хотел, потому что крики наконец стихли, но его тельце продолжала сотрясать дрожь после плача. Она представила судороги, которые у него со временем начнутся, и отвернулась, словно уходя от удара.

— Все будет хорошо, — бормотала она, щекоча дыханием его шелковистую щечку. — Не надо волноваться. Мама и папа здесь, и мы защитим тебя от всех нехороших вещей на свете.

— Никки, прекрати! — прорычал Спенс. — Мы еще не знаем ничего наверняка. Возможно, стоит подумать, как мы будем справляться с болезнью, если диагноз подтвердится.

— Этого не произойдет, — с нажимом заявила она.

— Но что, если произойдет?

Никки прижала к себе Зака, прижала так сильно, что он снова начал кричать.

— Прости, прости, — заплакала она, прижимаясь к нему щекой. Затем внезапно рассмеялась резким, отчаянным смехом, совершенно не в ее стиле. — Ах ты, маленький негодник, — укоризненно произнесла она, — может, ты еще и не умеешь говорить, но ты определенно знаешь, как объяснить, чего ты хочешь.

Зак несколько раз моргнул и выгнул бровь.

— Посмотри на него! — ахнула Никки. — Ты прав, он понимает, что мы говорим.

Спенс подошел и обнял их обоих.

— Если новости будут плохими, — заявила Никки, уткнувшись ему в плечо, — тогда, думаю, тебе нужно возвращаться в Лондон и продолжать работу над фильмом.

— Ради бога, Ник!

— Я не шучу, — сказала она, откидываясь назад, чтобы посмотреть на него. — Если это действительно болезнь Тея-Сакса и нет ничего, что мы могли бы сделать, то ты должен продолжать работать, иначе на что мы будем жить?

Спенс поднял руку, словно желая оттолкнуть ее.

— Давай не будем об этом сейчас! — взмолился он. — Мы можем принять решение, когда узнаем, на каком мы свете.

Они, похоже, метались от одной крайности к другой; сначала она пребывала в уверенности, теперь настал его черед.

Его телефон снова зазвонил, и они переглянулись, на этот раз так похолодев от ужаса, что ни один из них не мог пошевелиться.

— Это не она, — заявила Никки. — И даже если это она, то новости будут хорошие.

Спенс кивнул и провел рукой по лицу.

— Я отвечу? — предложила она.

Он глубоко вдохнул, резко выдохнул и раскрыл телефон. Он не поздоровался, потому что не мог протолкнуть ни слова сквозь пелену страха.

— Спенс, ты слышишь меня? — спросила миссис А.

Внутри у него все окаменело.

— Да, слышу, — прошептал Спенс. Он посмотрел на Никки, и, увидев выражение его лица, она зажала себе руками рот.

— Мне очень жаль, Спенс, — мягко сказала миссис А., — но ошибки нет.

Слова достигли его ушей со дна ямы, которую он не видел и не чувствовал. Он падал, тонул, и телефон выскользнул из его руки.

— О боже, нет! — закричала Никки. — Господи, нет!

Спенс рухнул на колени.

Никки схватила телефон.

— Миссис А.! — прорыдала она. — У вас ведь хорошие новости, правда?

— О, Никки… — только и смогла произнести миссис А.

— Скажите мне, что новости хорошие, — попросила ее Никки.

— Мне бы этого хотелось, правда, очень бы хотелось.

Никки открыла рот и закричала. Она чувствовала, как слова извергаются из неистового нежелания верить. «Нет! Нет! Я не позволю вам так поступить с ним! Это неправильно. Он не болен. Это видно невооруженным глазом». Все плавало и раскачивалось, отодвигалось от нее, затем возвращалось, словно какая-то чудовищная сила стремилась задушить и раздавить ее. Спенс скорчился на полу, зажав голову руками. Она слышала, как он рыдает, но звуки доносились до нее словно издалека. Она посмотрела на Зака и сжала ладонями лицо.

Его глаза были открыты: малютка наблюдал за ней. Ее сердце сжала такая мучительная боль, словно ей в грудь вонзили нож.

Она уронила телефон и подхватила ребенка на руки, прижала к себе с такой силой, словно могла вернуть его назад, в материнское лоно.

Где-то глубоко в душе одно слово начало прокладывать себе путь на поверхность, его подталкивали нужда и отчаяние, которые она испытывала. «Мама, мама!» — услышала Никки свой крик, словно все еще была ребенком. Она не вынесет этого, просто не вынесет. Ее родители должны сделать так, чтобы все прошло.

Никки ощутила в своих руках тельце Зака и вспомнила, что она теперь тоже мама. И ее долг — сделать так, чтобы все это прошло для него.

— Ты не будешь страдать, — отчаянно прошептала она. — Я не допущу этого, я позабочусь о твоей безопасности, обещаю. Слышишь меня, маленький? Я защищу тебя от всего, что они говорят, потому что это — неправда, так что не слушай их. Это все ерунда, и мама сделает так, что все пройдет.

ГЛАВА 14

Миссис Адани растерянно уставилась на Дэвида и Дэнни.

— То есть как это — дом был пуст? — спросила она.

— Там никого не было, — ответил Дэнни. — Ставни были закрыты, и в холле не было никакой мебели, насколько я понял. А раньше была, потому что я помню это. То есть я не могу сказать, какая именно мебель там стояла, но точно знаю, что какая-то там была.

Миссис А. растерянно моргала, пытаясь понять, что же могло случиться. Спросив мнения Дэвида и Дэнни о том, стоит ли ей сообщать о случившемся мистеру и миссис Грант, она узнала от Дэнни, что те больше не живут по старому адресу.

Они все находились в кухне миссис А., в ее доме на Сомерсет-роуд, и она как раз готовила бирьяни — цыпленка с рисом и овощами, собираясь отвезти еду Спенсу и Никки. В последнее время она готовила им по нескольку раз в день, зная, что, если бы не она, они, возможно, ничего не замечая, оставались бы голодными, а им нужно было поддерживать силы. Однако в целом, можно сказать, Спенс справлялся, хотя отчаяние, близкое к истерике, и накатывало на него каждые несколько часов; но, по крайней мере, он мужественно воспринял то, что случилось, и даже начал интересоваться тем, что они могут сделать, чтобы помочь Заку, когда придет время.