Джетти Вудрафф - Черный Дождь

— У меня телефон разрядился. Ты ведь заставил меня все записать. Ты был прав, Райан что-то замышляет.

Я протянула свой телефон, и Блейк сражу же стал просматривать видео.

— Нет никакого видео, только фото лампочек.

— Блин. Я забыла нажать другую кнопку. В любом случае, он ничего не говорил, ничего важного; в основном о работе. Ты никогда не догадаешься, с кем мы ужинали, — воскликнула я. Я сама до сих пор в это не верила.

— С кем?

— С Холденами. Ты не говорил мне, что Сара такая хорошая.

— Что? Райан повел тебя на ужин с Сарой и Холденом?

— Да, он не сказал мне об этом. Прежде чем я поняла, я уже была за столом. Я не знала, что говорить. Но благодаря Саре я совсем не чувствовала неловкости. Она была такой милой. Она знает, кто я.

— Как она узнала?

— Холден рассказал ей после того, как я встретила его в ресторане. Она давно знала романе.

— И она все это сказала тебе в присутствии Райана?

— Нет, мне нужно было подышать воздухом, и она последовала за мной. Она попросила меня встретиться с ней за обедом. Я собираюсь взять с собой Пи, она ее полюбит.

— Это не очень хорошая идея. Я не хочу, чтобы Пи находилась рядом с Сарой.

— Почему? Ты же сказал, что она самая лучшая женщина, которую ты знаешь. Почему ты не хочешь, чтобы она общалась с Пи? — спросила я. Я этого не понимала. Почему он не хотел, чтобы Пи была рядом с Сарой?

***

Я махнула рукой проезжающему мимо такси как раз вовремя, потому что снова начался дождь.

— До станции KSTV.

— Какой именно, дамочка?

— Эм, и сколько их?

— Две. Есть телевизионная станция на сорок второй и радиостанция на Франклин. Куда именно? — раздраженно спросил старый таксист.

— На сорок вторую, — ответила я. Я не могла понять, почему Фарре она так сильно была нужна? Она никогда не была ей матерью. Ей нельзя было позволять иметь ребенка. Никогда.

Телевизионная станция занимала целый квартал, и я заставила водителя высадить меня у парковочного гаража. Я подождала пока сторож выглянет, чтобы забрать наличку, и зашла за его маленькую будку охраны. В гараже было темно, за исключением ранней пташки, приехавшей на работу. Я мысленно сделала себе пометку никогда не работать на телевидении, потому что это отстойно, приезжать каждый день в такую рань на работу. Стоя за бетонной балкой, я смотрела на белый знак, указывающий на парковочное место Фарры. Что, если ее там нет? Нет. Она приедет. Она должна приехать. Я буду ждать несколько дней, если придется. Она появится здесь.

Я повернулась в другую сторону, когда заметила черный Порше, подъехавший прямо к лифту. Я должна была догадаться. Но почему? Я подождала, когда мощный двигатель заглохнет, и окликнула ее, пока двери не закрылись.

Я заскочила в лифт за Фаррой и направила на нее тубу от детских конфет M&M. Круглый конец трубки от конфет идеально выпирал из кармана моей толстовки

— Что ты хочешь? — спросила Фарра, ощущая ствол пистолета, прижатого сбоку к ее ребрам. Я видела, как она дрожит, она была напугана. — У меня ничего нет.

— У тебя есть ответы.

— Ты! Где моя дочь? — спросила Фарра, когда услышала мой голос. Я чуть сильнее надавила на ее ребра трубкой от конфет, — Не убивай меня. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Я даже не хотела быть частью этого.

— Частью чего, Фарра? Какой частью?

— Где Лондон? С ней все в порядке?

— К чему этот вопрос? Потому что ты переживаешь? Отведи нас наверх, — приказала я, угрожая своими M&M’s.

Фарра нажала кнопку, и мы быстро поднялись на девятый этаж. Я заставила ее поторопиться, слегка подтолкнув своим детским M&M пистолетом. Она застучала каблуками по бетонному полу, как искусительница, и сделала то, что было велено.

— У тебя и так достаточно неприятностей помимо убийства, — заявила Фарра.

— Заткнись. Думаешь, мне есть до этого дело? Думаешь, я не пристрелю тебя прямо здесь? — спросила я. Господи. Вот это да. Успокойся, девочка, успокойся. Откуда бы это не взялось во мне, но это сработало.

— Ладно, прости. Что ты хочешь? — спросила Фарра, задрожав от внезапного страха смерти.

— Почему ты связалась с Райаном?

— А ты как думаешь?

— Ты, что не чувствуешь ствол этого пистолета?

— Чувствую, но что ты хочешь, чтобы я сказала? Думаешь, я глупая. Он был влюблен в тебя. Уверена, Блейк рассказал тебе о нас.

— Нет. Не рассказал. Он рассказал мне о Дженни.

— О, да. Бедняжка Дженни, — пропела Фарра. Я отступила назад, когда она развернулась. Она фыркнула и прислонилась к стене, скрестив свои длинные ноги в лодыжках. Тут впервые я увидела, какой красивой она была. Поразительно, насколько уродство души портит человека. Фарра могла бы заполучить любого мужчину, которого пожелала бы. Она была успешной, целеустремленной и великолепной. Но я чувствовала, что Фарре не нужен был любой мужчина. Она хотела лишь одного.

— Что Блейк рассказал тебе? Я буду честна. Скажи, что он говорил обо мне.

— Не льсти себе. Он о тебе не говорил.

— Я не понимаю. Он не мог любить меня из-за Дженни, а потом появилась ты, и все повторилось, словно дежавю. Мой тебе совет, Макайла, — сказала Фарра, намеренно делая акцент на моем имени и одновременно рывком откинув волосы назад, — Не обольщайся. Речь идет о деньгах. А не о тебе. Это из-за наследства Холдена. Не из-за тебя.

— Мне не нужны эти деньги, и Блейку тоже.

— Вот тут ты ошибаешься, принцесса. Блейк Коуст всегда ставил работу превыше всех. И к Лондон это тоже относится, ну, по крайней мере, так было, пока не появилась ты. Теперь, ни с того ни с сего он хочет получить титул отца года? Большинство родителей ведут борьбу за получение опеки. Мы боролись за то, кто ее заберет. Никто из нас не хотел этого.

Это меня взбесило.

— Тогда зачем ты родила ее? Почему не отдала тому, кто любил бы ее? Какая мать сделает такое с ребенком?

— У меня не было выбора.

— Что значит у тебя не было выбора?

— Я хотела отказаться от нее. Я хотела отдать ее Холденам в тот же день, когда она родилась. Блейк не позволил мне.

— Почему ты хотела этого? — задумавшись, спросила я. Я не понимала. Как бы сильно я ни старалась понять, как мать может так обращаться с собственным ребенком, я все равно не понимала. Может я провела меньше восемнадцати лет со своей мамой, но я никогда не стану такой матерью, как Фарра.

Глава двадцать восьмая

— Если бы ты была такой умной, какой себя считаешь, ты бы уже сообразила, Эйнштейн. Подумай об этом. Когда Лондон родилась?

— Восьмого сентября, — ответила я, чувствуя будто это у Фарры был пистолет.