Адель Паркс - Мужей много не бывает

— Я не знаю, — отвечаю я. Есть, конечно, еще один вариант, но он настолько табу, что я не могу заставить себя даже упомянуть о нем. Я кладу свою руку на лежащую на столе ладонь Стиви и потом не могу убрать ее. Я жду, что он уберет ладонь. Он не двигается.

Мы снова умолкаем. Надеюсь, для него это спокойное, лишенное неловкости молчание. Для меня оно наполнено сексуальным напряжением. Я знаю, что это плохо, но все же чувствую, что это также и немного хорошо. Я смотрю на его рот и думаю о поцелуе — и не о мягком и нежном, но о неистовом и чувственном, почти болезненном. Я хочу прижаться к нему — изо всей силы и всем телом. Я замечаю, что благодаря нескольким часам, проведенным сегодня на солнце, его сильные мускулистые руки покрылись загаром, а на сгибе локтя кожа слегка порозовела. Я хочу поцеловать это место, эту чуть порозовевшую складку. Я хочу поцеловать его везде.

Наверное, это бренди ударило мне в голову. Теперь я вспоминаю, почему решила не пить, пока нахожусь в Лас-Вегасе. Я убираю руку с его ладони и прячу ее подальше.

Наше со Стиви время истекает. Сегодняшнее утро было взято на время, ночь же — украдена. Где-то в Лондоне, в каком-то из судов лежит подписанная бумага, недвусмысленно утверждающая, что мы со Стиви хотим развестись. Точно так же в бюро записи актов гражданского состояния в Абердине долгие годы лежала бумага, свидетельствовавшая о том, что когда-то мы хотели вступить в брак друг с другом. Обе эти бумаги не значат ничего — и в то же время значат все. Через два месяца судьей будет подписано окончательное решение о разводе. Это будет значить, что нам на законных основаниях разрешено жить своей, отдельной от бывшего супруга жизнью. И все — конец истории. Я вдруг понимаю, что сегодня у меня, скорее всего, последняя возможность задать Стиви те вопросы, которые долгое время не давали мне спать по ночам, после того как я упаковала рюкзак и сбежала в Лондон.

— Что тебя тянуло к этому занятию, Стиви? Как получилось, что ты так сильно хотел быть двойником Элвиса?

— Так сильно, что даже тобой пожертвовал?

Он прав. Без этой одержимости Элвисом у нас могло все получиться. Поэтому-то мне и нужен ответ на этот вопрос. Я начала копаться в прошлом в надежде, что теперь, по прошествии стольких лет, Стиви сможет пролить свет на природу нашего с ним самого большого камня преткновения.

— Тебе всегда нравился Элвис, даже совсем в детстве. К тому времени, как ты появился в Кёркспи, ты был уже большим его поклонником. Затем ты поступил в университет…

— Да, хорошее было время.

— Но тогда ты еще серьезно не выступал.

— Да, не выступал. Мне нужно было много всего узнать о троянском коне, и к тому же я слишком много времени проводил в «Конюхе и лошадях».

— Об этом я и говорю, Стиви. Я считала тебя человеком эпохи Возрождения. Ты изучал музыку, читал в свободное время Илиаду и Одиссею и все же не чурался ходить с друзьями в паб. Ты получил хороший диплом — а потом захотел стать двойником Элвиса. — Я стараюсь скрыть раздражение, но не слишком в этом преуспеваю.

Стиви улыбается, но только губами.

— Трибьют-исполнителем, если можно. Поверь мне, Белинда…

— Белла, если можно, — говорю я, отплачивая Стиви той же монетой.

— Белла, поверь мне, часто хорошо спетая пара куплетов из «Люби меня нежно» более важна, чем все, что я узнал в университете за время учебы. Даже если при этом на мне парик и брюки клеш.

Я понимаю, что Стиви специально взял такой легкий тон, но его шутливое отношение к своей карьере только еще больше меня заводит.

— Ну почему ты не хочешь использовать весь свой потенциал? Почему ты не хочешь быть собой?

— И это я слышу от женщины, сменившей имя, прическу, акцент и место жительства — и не захотевшей сообщить свой новый адрес законному мужу.

Ночной воздух больше не кажется мне таким теплым. Я понимаю, что он хочет сказать, но это не мешает мне гневно смотреть на него. В действительности я так взъелась, возможно, именно потому, что понимаю, что он хочет сказать. Я замечаю, что мой стакан пуст, и знаком подзываю бармена, который приносит нам разноцветных коктейлей. Я понятия не имею, что это за пойло. Может быть, мне следовало заказать слоеный пудинг с маслом, чтобы защитить желудок. Должно быть, бармен подумал о том же, потому что вместе с коктейлями он поставил на стол тарелочку с орехами. Я кладу несколько орехов в рот, зная, что они мне не помогут.

Я глубоко вздыхаю, стараясь скрыть замешательство.

— Белинда, можно спросить тебя кое о чем?

— О чем угодно, — поспешно соглашаюсь я.

— Если бы я не встретил Лауру и не появился в твоей жизни, ты бы когда-нибудь все-таки решилась сама отыскать меня? Или ты продолжала бы надеяться, что все это болото высохнет само собой?

Я вздыхаю.

— Второе, скорее всего. Хотя ситуация все равно двигалась к развязке. Времени оставалось все меньше.

— Биологические часы? — уточняет он.

Я кривлю губы. Ненавижу, когда мужчины говорят о биологических часах, гормонах или определенных днях месяца. Они самодовольно ухмыляются и кивают, будто им все понятно. В то время как на самом деле все совсем наоборот.

— Не мои, — резко бросаю я. — Фила.

— Да. Не твои. В тебе никогда не был силен материнский инстинкт, — тихо говорит Стиви. Он спокойно потягивает коктейль, явно не подозревая о том, что еще немного, и в глаз ему воткнется разноцветный бумажный зонтик. Всю легкость и доверительность нашего общения будто водой смыло.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — в ярости говорю я.

— Как так? Я же твой супруг, — констатирует он.

— На бумаге. Только на бумаге. — У меня вдруг возникает сильное желание схватить сумочку, убежать из этого сада и оказаться у себя в номере. Я хочу сбежать от этой кошмарной, мучительной откровенности и опасного ковыряния в душах друг друга. Бежать, бежать отсюда как можно быстрее, стуча каблуками по асфальту и чувствуя спиной, как увеличивается разделяющее нас расстояние. Но я продолжаю сидеть.

— Филип очень хочет детей, и мне становится все труднее находить причины для отказа. Но родить от него было бы неправильно. Это значило бы вовлечь новые жизни в старый клубок проблем. Родители не должны так поступать. Назначение родителей — решать проблемы, а не плодить их. Я всегда понимала, что не буду рожать от Фила, будучи официально замужем за тобой. Кроме того… — А хочу ли я продолжать?

— Что?

— Даже если предположить, что у нас получится успешно разрешить этот вопрос с двоемужием, я все равно не знаю, справлюсь ли с ролью матери, — признаюсь я. — Я не очень понимаю, как все это должно выглядеть.