Джейн Грин - Хочу ребенка!

Сэм заново наполняет чайник, включает его и кладет в тостер два кусочка хлеба.

– Не могу уснуть, и, как только решила, что спать больше не буду, поняла, что умираю с голоду. Хочешь тост?

– Нет, спасибо. Когда твоя мать приезжает?

– Сказала, что в девять, – Сэм намазывает тост маслом и садится за стол. – Ну и погодка, – по стеклу барабанит дождь.

– Ноябрь в Лондоне. Сплошное удовольствие, – хоть Крис произносит это саркастическим тоном, он привык проводить в Англии каждый ноябрь, каждую зиму.

Его бизнес растет, но он еще нескоро сможет позволить себе уезжать зимой в отпуск в экзотические страны.

– Я только что лежала в кровати и представляла себе пляж. Вот где бы я сейчас хотела оказаться. Солнце. Нормальный отпуск. Я уже тысячу лет не была на море.

– Мы же весной ездили в Торки, – обиженно возражает Крис. – Это точно было не тысячу лет назад.

– Нет, – слабым голосом произносит она. – У меня такое ощущение, будто это было тысячу лет назад. Думаешь, нам когда-нибудь еще удастся, как следует отдохнуть?

– Только если мы оставим Джорджа с твоей матерью или еще с кем-нибудь.

– Первое исключено. Сам знаешь мою мать, у нее случится остановка сердца при одной мысли, что Джордж останется с ней на ночь, не то, что на продолжение всего отпуска.

– Да уж, понимаю. И как это она согласилась взять Джорджа на целый день? – соглашается Крис. – Как ты думаешь, она понимает, что ей придется его кормить? Может, нужно показать ей, как разогревать бутылочку, а то еще сломает ноготь и подаст на тебя в суд.

– Хватит, Крис.

Сэм ощетинивается, ведь ей-то можно критиковать собственную мать и считать ее исчадием ада, но Крису этого делать не полагается. Крис должен поддерживать Сэм и соглашаться с ней, когда она ненавидит свою мать, а все остальное время молчать в тряпочку.

– Моя мать не такое уж чудовище.

Крис решает молчать в тряпочку.

– В любом случае, – продолжает Сэм, – когда ты сказал «попросим еще кого-нибудь», кого ты имел в виду?

– Даже не знаю, няню или еще кого. Няню-иностранку.

– Но мы же уже обсуждали это еще до рождения Джорджа. Мне не нужна помощь. Я все хочу делать самостоятельно. Еще можно понять, если женщины отдают своих детей помощницам и идут на работу, но раз уж я дома, я должна быть с ребенком, и мне не нужны чужие люди.

– Понимаю, понимаю, – Крису уже надоело спорить, и он все еще не понимает, почему она против. – В первые пять лет формируется личности – передразнивает он ее. – Твоей матери никогда не было рядом, и ты не собираешься сотворить то же самое с твоим ребенком. Но я подумал, что теперь, когда ты родила ребенка, ты передумаешь.

– С какой стати? Думаешь, я вдруг решу, что мне неохота воспитывать собственного ребенка и найму няню?

– Нет, я не это имел в виду. Может, ты подумаешь и тебе захочется, чтобы тебе кто-то помогал? Хотя бы пару дней в неделю, чтобы у тебя появилось свободное время. Ты могла бы обедать с друзьями. Сходить на массаж. За покупками. Просто отдохнуть от всего этого на минуту, перезарядить батарейки, снова ощутить себя человеком. Ты все время обвиняешь меня в том, что я, по крайней мере, могу вырваться из дома. И говоришь, что чувствуешь себя загнанной в клетку, но тебе необязательно так жить, Сэм. Необязательно находиться рядом с Джорджем ежеминутно.

Крис переводит дыхание и продолжает.

– И, прежде чем ты успеешь мне возразить, вспомни, большинству твоих подруг помогают матери. Я не критикую твою мать, но она не образец материнства, и, хотя тебе приходится это скрывать, я прекрасно знаю, как тебя задевает то, что она не интересуется внуком. Она слишком занята своей личной жизнью, слишком эгоистична, чтобы помочь тебе с ребенком. Поэтому не нужно сравнивать себя с другими женщинами, ведь тебе вообще никто не помогает. Я только хочу сказать, что ты не должна испытывать чувства вины из-за того, что не все делаешь сама. Джордж не будет страдать и не вырастет, как ты, презирая свою мать за то, что ее не заботит его жизнь, потому что это неправда.

Он говорит медленно, чтобы донести до нее свои мысли.

– Ты не похожа на свою мать, Сэм. Ты никогда не была на нее похожа. Если бы ты была такой, как она, я бы никогда тебя не полюбил, – при этих словах на лице Сэм появляется слабая улыбка. – Нет ничего страшного в том, чтобы признать, что ты не справляешься в одиночку» Нет ничего страшного в том, чтобы признать свою уязвимость и попросить о помощи. Сэм, тебе необходим отдых. Ради тебя, ради меня и ради нас. Ради нашего брака.

Крис завершает свою речь. Он сам не ожидал, что так много наговорит, и еще более шокирован тем, с каким спокойствием высказал свои мысли. Сэм тоже ошеломлена, и, если честно, мысль о том, чтобы передать Джорджа кому-нибудь на попечение на пару дней, кажется ей блаженством. Более того, Сэм еще никогда в жизни не испытывала столь сильного искушения.

Но у нее есть обязательства перед Джорджем. И, что более важно, у нее есть обязательства перед самой собой. Она станет идеальной матерью, лучшей во всем мире. И единственное, в чем она уверена на сто процентов, – идеальная мать не сбагрит своих детей кому попало.

Даже на два дня в неделю.

24

– Я купила своему внучку изумительную пижамку, – Патриция проскальзывает в дверь, оставляя за собой ароматный шлейф «Опиума». – Где мой маленький ангелочек?

Сэм с улыбкой протягивает Джорджа матери, которая покрывает его личико крошечными поцелуями. Джордж хохочет. Сэм никогда не видела мать такой, и ее душа наполняется теплом и надеждой. Может, они ошиблись. Если ты плохая мать, это вовсе не означает, что ты станешь плохой бабушкой. Может, в конце концов, в Патриции проснутся инстинкты?

– И чем вы планируете заняться? – улыбается Сэм, проводя пальцами по волосам.

Она ощущает на себе осуждающий взгляд матери. Ее мать – женщина старой школы. Она убеждена, что всегда необходимо выглядеть потрясающе, жало ли что.

– Вообще-то, Сэм, я погорячилась, сказав, что возьму его на целый день.

Сэм меняется в лице и сталкивается взглядом с Крисом. На его лице выражение, которое означает:

«Я же тебе говорил!».

– Но ты же обещала пойти с ним погулять. На весь день.

– Знаю, дорогая, но я так ужасно занята, и у меня изменились планы. Конечно, утром я заберу его на часок, не больше, но после обеда у меня бридж, – один из игроков отказался в последнюю минуту, и я сказала, что буду четвертой. Не смотри так на меня, Сэм, у меня своя жизнь.

Сэм сжимает зубы.

– И твоя жизнь куда важнее, чем жизнь твоего внука, не так ли?

– Не заведи старую песню. Я помогаю в силу своих возможностей. Ты же не можешь ожидать, что мы с твоим отцом все бросим ради тебя, как бы мы ни любили нашего внука.