Джорджия Боковен - Брак по расчету

А что запомнит о своем детстве Кевин? Трудно ли ему будет воскрешать в памяти счастливые мгновения? Вспомнит ли он хоть когда-нибудь их недавний пикник на пляже?

А вдруг мальчик, повзрослев, предъявит им претензии: дескать, его не так воспитывали? И тогда прошлое рикошетом ударит и по ним, ведь они тоже упрекали своих родителей…

Мейсон поднялся по ступенькам и нажал на кнопку звонка.

Едва стихли последние звуки знакомой мелодии, как дверь распахнулась, и на пороге выросла Айрис в нарядном ярко-синем платье и с жемчужной ниткой на шее. В руке у нее был бокал с вином.

— О Господи! — изумилась Айрис. — Неужели это ты, Мейсон?

— Разве мы так давно не виделись, что ты меня уже не узнаешь, мама? — вместо ответа сказал он.

Айрис поставила бокал на мраморный столик и простерла руки к сыну.

— Боже! Я надеялась… я молилась… но в глубине души не верила, что это случится.

Мейсон попятился.

— Нет, мама. Я приехал не для того, чтобы мириться. Мне нужно поговорить с отцом.

Глаза Айрис потускнели, руки безвольно опустились.

— Да-да, разумеется, — пробормотала она, стараясь скрыть разочарование. — Это была глупая, напрасная надежда.

Мейсон болезненно поморщился. Он вовсе не хотел быть жестоким.

— Отец дома?

— Нет, но я жду его с минуты на минуту. Может, войдешь?

— А ты уверена, что отец будет не против?

— Это не только его дом, но и мой. Заходи!

Мейсон был удивлен. С матерью явно произошли какие-то перемены. Раньше она никогда бы так не сказала. Да она всегда была тише воды ниже травы и даже на розы, росшие в саду, претендовать не осмелилась бы. А тут вдруг во всеуслышание заявляет, что она в доме хозяйка!

— С каких это пор ты считаешь, что дом принадлежит не только отцу? — усмехнулся он.

— С тех пор, как мне пришло в голову, что я вложила в него уйму труда. Мне за домашнюю работу никогда ничего не платили, но чего-то она все-таки стоит! Поэтому я теперь считаю, что половина дома принадлежит мне по праву. Ладно, заходи! Или, если хочешь, я принесу шезлонги, и мы подождем отца на свежем воздухе.

— Не надо, я лучше зайду. — Мейсон представил себе, как взбеленится отец, застав его в гостиной, и ему эта мысль пришлась по душе. Да и то, что мать на старости лет расхрабрилась, тоже было приятно.

Усадив сына на диван и предложив ему вина, от которого он отказался, Айрис села в кресло, предусмотрительно отодвинув его подальше, чтобы сын не заподозрил ее в желании навязать ему свою близость.

— Насколько я понимаю, ты приехал по делу.

— Да. По личному делу.

Айрис крепко сжала руки, словно пытаясь унять дрожь.

— Но почему ты приехал сюда, а не к отцу в офис?

Мейсону было больно смотреть на ее жалкие потуги сохранить самообладание.

— Я поздно вылетел из Сакраменто и боялся не застать отца. А подождать до завтра было нельзя — мое дело не терпит отлагательства.

— Мейсон… а ты уверен, что этот разговор необходим? — Голос матери звучал спокойно, но в глазах сквозила мольба.

— Ты, я вижу, так и не отказалась от роли миротворца, — горько усмехнулся он.

Айрис хотела взять сына за руку, но он отшатнулся.

— Ты до сих пор меня ненавидишь? — прошептала она.

Мейсону стало совестно. Зачем обращаться с матерью как с врагом? Она же не участвовала в сговоре против него!

— Нет, мама, — немного смягчившись, ответил он, — я просто тебе не доверяю. Ты пытаешься…

— …угодить и нашим и вашим? — закончила она за сына. — А как еще может быть? Сам посуди, Мейсон. У тебя ведь уже есть собственный сын. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, в какое ужасное положение поставили меня вы с отцом. Правда, это будет еще не так скоро.

— Откуда ты знаешь про… моего сына? — стараясь не выказать волнения, спросил Мейсон.

На лице Айрис отразилось замешательство, она слишком поздно поняла свою ошибку.

Напряжение стало почти непереносимым. Казалось, в воздухе потрескивают грозовые разряды.

— Я не могу тебе сказать, — отводя взгляд, пробормотала Айрис. — Не могу нарушить слово…

Мейсон сжал кулаки. Его подозрения подтверждались. Он еще в самолете начал догадываться, кто из близких людей предает его интересы, но ему не хотелось признавать горькую правду.

Он нервно вскочил, прошелся взад и вперед по гостиной, облокотился о каминную доску и уставился невидящим взором на картину, висевшую на стене.

— Очень интересно, никогда бы не подумал, что ты будешь горой стоять за человека, который меня предал.

— Никто тебя не предавал.

— Ах, не предавал? А как, по-твоему, это называется?

— Я узнала о Кевине от человека, который вас обоих любит, — тихо произнесла мать.

Мейсон усмехнулся, но возразить не успел, потому что в коридоре раздались шаги и в гостиную вошел Стюарт Уинтер.

Годы его не сломили. Даже наоборот, с возрастом Стюарт стал только свирепее. Волосы его окончательно побелели, но это была все та же львиная грива, а лицо, обветренное от постоянной работы на свежем воздухе, казалось высеченным из камня. По-прежнему подтянутый и несгибаемый Стюарт посмотрел на сына с презрительной усмешкой.

— Любит… — Уинтер-старший расстегнул пиджак и вызывающе подбоченился. — А ты, я гляжу, попался на эту удочку, дурачок!

— И давно ты подслушиваешь? — негодующе воскликнула Айрис.

Он не удостоил ее ответом, а продолжал, обращаясь к Мейсону:

— Я, как ты знаешь, редко даю советы, но сегодня, так уж и быть, сделаю исключение. Ты ведь приехал издалека, надо тебя уважить. Так вот, я бы на твоем месте остерегался всех, кто якобы печется о тебе, сынок. Все они норовят воткнуть нож тебе в спину, за всеми нужен глаз да глаз!

И он довольно захохотал.

— Прекрати, Стюарт! Прекрати сейчас же! — вскричала Айрис, вскочив с кресла. — Мне осточертели твои издевательства!

Мейсон и Стюарт опешили. Тихая, как мышка, мать вдруг превратилась в львицу.

— Я не позволю тебе издеваться над Мейсоном! — воскликнула Айрис, не давая мужу опомниться. — Хватит! Ты уже причинил ему столько боли. Пора покончить с вашими дурацкими распрями. Покончить раз и навсегда!

Стюарт злобно прищурился.

— Еще чего! Твой щенок сегодня узнает, как перечить отцу. Он у меня подожмет хвост. Да я его…

Мейсон понял, что настал момент выведать у отца то, ради чего он проделал столь долгий путь.

— Почему ты это затеял? — выкрикнул он. — Почему именно сейчас?

Стюарт запрокинул голову и разразился громким хохотом, откровенно наслаждаясь унижением сына.

— Мне представился удобный момент проучить тебя, мистер Задавака! Вот почему!

— Ты все равно не победишь! — Мейсон старался как можно лучше войти в роль, чтобы у отца не осталось сомнений в его искренности.