Джастин Харлоу - Муки ревности

Шаннон положила руку на живот. При мысли о ребенке она испытала прилив счастья. В ту ночь, которую они неожиданно провели вместе в Ницце, она единственный раз забыла об осторожности, не было времени. Когда Шаннон обнаружила, что беременна, то оцепенела от ужаса. Но постепенно в ней стали пробуждаться материнские чувства, и теперь она считала, что ребенок станет ей великим утешением после того, как контракт с Валентино придется порвать. По сравнению с ее нынешними переживаниями вся ее радость от получения контракта казалась Шаннон пустой и неуместной. Когда они с Заном будут вместе ждать рождения своего ребенка — это и будет счастье.

Розмари и Джонкуил завтракали у Джонкуил на террасе, заросшей розами и жимолостью. Они сидели напротив друг друга за столиком со стеклянной крышкой, полосатый тент защищал от солнца.

Ловкими движениями Джонкуил помешала салат и передала его Розмари.

— Как чудесно пахнут эти белые петуньи! Разве они не великолепны? Розмари! Ты не слышишь меня. Что случилось, дорогая? Как ты только вошла, я сразу поняла, что-то тебя тревожит.

Розмари отложила вилку.

— Я хотела обедать в Сити с Заном, но после того, что узнала прошлой ночью, я должна с тобой поговорить. Ты единственный человек, которому я могу довериться, — с волнением сказала она. Джонкуил встревоженно посмотрела на Розмари.

— Дорогая, ты знаешь, что можешь мне рассказать абсолютно все.

— В последнее время Зан стал очень странно себя вести. Я не знаю, заметила ли ты, каким он стал рассеянным с тех пор, как вернулся с юга Франции. Я все время убеждала себя, что это из-за загруженности делами. Но прошлой ночью, когда я услышала, что он звонит по телефону снизу, то сняла трубку в спальне. Я уже не в первый раз слышала, что он кому-то звонит поздно ночью. Не в моих привычках подслушивать, Джонкуил, но это оказалось гораздо хуже, чем я думала. Мне уже приходило в голову, что у него какая-нибудь интрижка и не впервые, но я никогда не думала, что все может оказаться так серьезно. — Розмари замолчала. На лбу обозначились две глубокие морщины, рот скривился.

Джонкуил заморгала от удивления.

— Не знаю что и сказать. Кто она? Ты хотя бы догадываешься?

— Да. Я точно знаю. Шаннон Фалун, девушка, что была у тебя, а потом стала моделью, — холодно сказала Розмари.

— Шаннон? — ахнула Джонкуил. — О, ты, должно быть, ошибаешься, Розмари. Этого не может быть.

— Ошибки нет. Несмотря на все ее попытки скрыть свой австралийский акцент, я все равно его чувствую. Кроме того, Зан называл ее Шаннон.

— Я просто поражена! — воскликнула Джонкуил. На лице ее было написано полное замешательство — как у ребенка, который только что сломал любимую игрушку.

— Он явно уже обсудил детали развода с Ноэлем и планирует в этот уик-энд оставить нас с Саффрон на произвол судьбы, вместо того чтобы ехать в Килгарин. Вероятно, именно это он и собирается сказать мне за обедом. Цивилизованно, не правда ли? — В голосе Розмари слышался горький сарказм. — Когда я ему сказала, что не смогу пойти, это совершенно выбило его из колеи.

— Ох, моя дорогая, что же нам теперь делать?

— Джонкуил, мне нужна твоя помощь. Я на тебя надеюсь. Ты поможешь?

— Ну, ты же знаешь, что помогу. Все это просто возмутительно. Просто не могу поверить, — пробормотала Джонкуил.

— Я знаю, одно время вы были очень близки с Шаннон. Честно говоря, я не очень представляла, как сообщить тебе эту новость.

— Ты прекрасно знаешь, как я тебе предана. Ты ведь крестница Фредди. Подумать только — какой неблагодарностью Шаннон отплатила мне за то, что я ввела ее в свой дом, представила своим друзьям, относилась к ней как к члену семьи! Я обижена, я возмущена! Как ты думаешь, сколько это продолжалось?

— Совершенно не имею представления, но одно знаю наверняка. Нам нужно быть очень осторожными. Любой неверный шаг только подтолкнет Зана к ней. Ты знаешь, где она живет?

— Да, конечно. С тех пор, как она покинула Лондон, я время от времени с ней переписывалась. Нет, подумать только, какое предательство! Я сейчас же отправлюсь, чтобы повидаться с этой девушкой, — сказала Джонкуил, отбрасывая салфетку. — Ирма! — позвала она. — Поднимись, пожалуйста, наверх и уложи мой саквояж. — Она с сочувствием посмотрела на Розмари. — Любой ценой мы не должны допустить, чтобы он признался тебе вечером. Как только он это сделает — будет уже поздно. Я вот что сделаю. Сегодня приглашу его сюда после работы. Притворюсь, будто сама обо всем узнала; а затем отправлюсь прямо к Шаннон. А тебе нужно сегодня вечером встретиться с друзьями — пойди куда-нибудь, чтобы не быть одной.

— Думаю, что смогу отложить признание, — сказала Розмари. Ее лицо вновь стало спокойным. — Я знала, что могу положиться на тебя, Джонкуил.

— В конце концов для чего существует семья? Кровь не вода — никогда не забывай об этом.

Джонкуил спустилась вниз; все окна были раскрыты настежь — чтобы из прохладного, сумрачного сада было слышно пение черных дроздов. Ирма приглушила свет в гостиной, оставив там легкий полумрак. В прихожей у зеркала в позолоченной раме стоял в китайской вазе огромный букет желтых роз. Джонкуил остановилась, чтобы еще раз поправить выбившийся светлый локон и поправить воланы на кисейной блузке. Мысли ее были заняты предстоящим визитом Зана. Когда через несколько секунд зазвонил звонок, Джонкуил устремилась к двери.

— Зан, дорогой! Входи, входи, — радостно сказала она.

— Очень рад тебя видеть, — сказал он, наклоняясь, чтобы ее обнять.

— Входи и садись. Позволь мне за тобой поухаживать. Хочешь кир? — спросила Джонкуил. Зан стоял у камина, глубоко засунув руки в карманы.

— Спасибо, я бы выпил немного.

Она налила ему белого вина, щедро сдобренного черносмородиновым ликером. Зан оглядывался вокруг и думал о том, что теперь ему, возможно, не будут здесь так рады, как прежде. Он привык, что Джонкуил советуется с ним по деловым вопросам, но сегодня у него не было желания засиживаться. Он намеревался сообщить Розмари все вечером. Зан нетерпеливо посмотрел на часы.

— Посидим здесь или пойдем в сад? — спросила Джонкуил, подавая ему бокал.

— Здесь будет нормально. Боюсь, однако, что я ненадолго. Так что я могу для тебя сделать, дорогая?

Сев у камина, Джонкуил нервно вертела в руках бриллиантовый кулон. Зан уловил, что дело принимает серьезный оборот.

— Раз ты так спешишь, то полагаю, что могу перейти прямо к сути вопроса.

— Ты ведь знаешь, что для тебя у меня всегда найдется время, — осторожно сказал он.

Джонкуил внезапно отбросила легкомыслие.