Здесь ради торта - Дженнифер Милликин

волосы. Мой рот опускается с ее бедра, скользит вниз по склону, к тому месту, где раньше исследовали мои пальцы. Ее бедра, все еще сомкнутые вместе, образуют букву «V».

Приподнявшись, я смотрю в ее закрытые глаза.

— Пейсли, если ты хочешь меня здесь, тебе придется открыться для меня.

Ее глаза открываются. Она смотрит на меня и делает именно это.

Устроившись между ее коленями, я провожу руками по ее бедрам, наблюдая, как они исчезают под подолом ее платья. Я продвигаюсь все выше, пока ткань не доходит до ее тазовых костей.

Я смотрю вниз на нее, открытую для меня.

— Вот это да, — говорю я, оценив светло-розовое кружево.

Пейсли улыбается.

— Это белье, достойное того, чтобы его снять.

Зацепив пальцами пояс, я стягиваю их с ее тела. Они были красивыми, пока были на ней.

А здесь, прямо, блять, мой рай.

— Такая красивая, — восхищаюсь я, и пунцовый румянец заливает щеки Пейсли.

Устроившись поудобнее, я прижимаюсь ртом туда, куда хочу. Где хочет Пейсли. Раньше мы прятались в кладовке, у нас было мало времени. Теперь она лежит на спине на большой мягкой кровати, и я не тороплюсь. Ее ногти царапают мне кожу головы, пока это не становится слишком сильным, и она закрывает рот рукой, чтобы заглушить стоны. Ее бедра подрагивают, и я прижимаю предплечье к ее животу, чтобы удержать ее на месте.

Одно скользящее движение по ней. Потом еще одно. Ленивое поглаживание, перекат. Медленный круг, от которого мышцы ее бедер напрягаются, а затем я впиваюсь в нее ртом, пока ее тело не отрывается от кровати. Мышцы бедер подрагивают, она молчит, в то время как ее бьющееся тело кричит за нее.

— Хотел бы я, чтобы ты увидела, как прекрасно ты выглядишь, — говорю я, садясь. Ее волосы вьются вокруг головы, а щеки самого прекрасного темно-розового цвета.

— Если это что-то похожее на то, как ты выглядел, когда я отвлекла тебя от боли, то уже знаю.

— И ты называешь меня Мастером Слова.

Она ухмыляется.

— У твоего рта много талантов.

— Для моего следующего действия… — запустив руки в пояс шорт, я быстро стягиваю их вниз.

Глаза Пейсли прикованы к той части меня, которая выпирает вперед.

— У меня нет презервативов. Я не ожидала ничего подобного.

— Я захватил несколько.

Пейсли притворяется удивленной.

— Клейн Мэдиган. Как вы смеете делать такие предположения о леди?

— Меры предосторожности, — уточняю я, хватаясь за шорты. Перед вечеринкой я спрятал один фольгированный пакет в бумажник. — Никаких ожиданий.

Опустившись на колени, я надеваю презерватив на свою длину. Пейсли, опираясь на локти, наблюдает за мной. Слабый свет прикроватной лампы разливает глубокий желтый цвет по кровати и по Пейсли.

Она тянется ко мне, и я устраиваюсь в колыбели ее бедер. Опустив рот, я беру в губы один розовый сосок. Продолжая тему неторопливости, я погружаюсь в работу, обхватывая одну грудь, пока работаю над другой. Пейсли нетерпеливо ерзает подо мной, и я улыбаюсь.

Она издает женственный рык разочарования, и я улыбаюсь еще шире. Это восхитительно.

Пейсли протягивает руку между нами. Она вцепляется в меня, располагая меня прямо там, где мне нужно, и говорит:

— Пожалуйста.

Есть ли что-то, что мне нравится больше, чем слышать это слово, слетающее с губ Пейсли? Сейчас ничего не приходит на ум.

Она задыхается, когда я проникаю внутрь, ее грудь вздымается при вдохе. Провожу поцелуями по ключицам, вверх по шее и, наконец, к ее рту. Я задаю темп, который не быстрый и не медленный, а нечто среднее. Пейсли это нравится. Она складывает ноги так, что они оказываются параллельны нашим телам, ее пальцы пробегают по моей спине и забираются в волосы.

— Посмотри на меня, — говорю я.

Океанская синева вглядывается в лесную зелень.

Здесь есть только она и я.

Ее руки на моей спине, разминающие мышцы.

Крошечные капельки пота, собирающиеся в местах изгибов.

Гладкость наших тел.

— Никогда еще не было так хорошо, — шепчет Пейсли, ее тело поднимается навстречу моему. — Почему мы не занимались этим последние восемь лет?

Мои бедра покачиваются вместе с ее бедрами, ее грудь вздымается от этого движения.

— Потому что мы очень-очень глупые.

Пейсли смеется, и это заставляет ее стенки сжиматься.

Я отстраняюсь и сажусь, подтягивая Пейсли к себе. Она опускается на меня, упираясь коленями по обе стороны.

Мои губы касаются ее шеи.

— Свет включен, так что на этот раз я могу наблюдать за тобой.

Пейсли кивает, направляя мою руку между своих ног. Я молча выполняю ее просьбу, и она устраивает мне шоу. Ее руки на моих плечах, голова откинута назад, соски царапают мою грудь, и, как я уже говорил, я наблюдаю, как ее глаза закатываются назад.

— Прекрасна, — стону я, гладя ее по шее, когда пульсация и дрожь ее мышц стихают.

Она сжимается вокруг меня, приподнимая бедра, а затем опуская их вниз, и прижимается своими губами к моим. Она руководит шоу, ведет меня за собой.

Первобытное, сырое, общее дыхание, и слипшиеся тела. В этом доме больше никого нет. На этом острове. Здесь есть только мы. Мы не целуемся, но ее рот движется по моему в такт с тем, как мы соединяемся.

Мы приближаемся к краю, поднимаясь вверх. Пейсли дергается, сжимая меня, заглушая свои крики. Это подталкивает меня к концу, и теперь она целует меня, а я целую ее в ответ, и я не знаю, что мы сделали, или что мы делаем, или что мы, возможно, начали.

Я знаю только, что Пейсли чувствуется идеально в моих объятиях, идеально в моей груди, и на данный момент этого достаточно.

ГЛАВА 34

Пейсли

Тепло от песка просачивается сквозь полотенце, на котором я лежу. Это идеальный день, целительный, легкий ветерок поднимает мои высушенные солью волосы с плеч. Солнце гордо красуется в центре неба, словно супергерой, демонстрирующий свою униформу.

Клейн лежит рядом со мной.

Ах. Клейн. Все мое тело улыбается, когда я думаю о нем, от кончиков пальцев ног до макушки головы. Прошлая ночь была идеальной. И сегодня утром тоже, когда он прижимал меня к своей груди. Этим утром он был более медленным, ленивым и сонным, почти разрушающим.

Клейн сдвигает солнцезащитные очки на нос, приподнимает брови, спрашивая:

— Тебе нанести заново солнцезащитный крем?

Возможно, еще какое-то время мне не понадобится повторное нанесение, но отказываться от предложения Клейна потереть руками мою спину? Я буду дурой.

— Если ты предлагаешь, то я согласна.

Приподнявшись, я роюсь в своей пляжной сумке