Американские дикари - Дж. Дж. МакЭвой

кормят бедных, одевают сирот и все такое дерьмо. Но они не переходят в наш мир; их нет в нашей истории, потому что, повторяю, они хорошие люди. Если бы Оливия была хорошей, она бы ушла, когда могла. Если бы ты был хорошим, ты бы никогда не позволил ей выйти замуж за члена этой семьи. Ты бы никогда не вернулась к своему мужу, и ты не была бы Первой леди. Ты. Не. Хороший. Человек. Так что давайте все проясним, кто мы такие. Хорошие люди — это избиратели, средний класс, бедные, это то, кем ты хочешь быть?

Она не ответила; она просто покачала головой.

— Я так и думала. — Я сделала шаг ближе к ней. — Почему бы тебе не вернуться к выбору фарфора и чтению в детских садах или к другим примитивным вещам, которыми занимается Первая леди?

Она дошла до двери, когда вошла Эвелин.

— Как будто ты читаешь мои мысли, — сказал ей Лиам, укачивая сонного Итана.

— Господин Президент, — она с улыбкой пожала Коулмену руку.

— Приятно видеть тебя, Эвелин.

Встретившись со мной взглядом, она взяла Итана на руки, и я поцеловал его в лоб, пока малыш тер свои сонные глаза. Коулмен поднял бровь, глядя на меня, как будто был шокирован тем, что я могу быть матерью.

— Давай, орешек. — Она кивнула ему, когда они уходили.

Отлично. Теперь мы можем перейти к делу.

— Где мы можем подслушать Птицелова? — Я спросила его.

Кивнув на дверь, мы последовали за ним в отдельный кабинет. Там Иван выступал в роли Авиана Дойерса, главы ФБР. Те, кто уже сидел за столом, встали, приветствуя президента, когда он вошел, и я отчетливо видела, как это понравилось Коулмену. Деньги не были корнем всего зла, это было просто средство, которое привело нас к власти.

— Дамы и господа, можно нам занять комнату? — спросил он их. И, не задавая вопросов, все они откланялись.

Я сосредоточилась на словах, слетающих с губ Авиана, отчасти пораженный тем, как такая змея, как он, могла так хорошо вписаться в общество всех нас.

— Добрый день, дамы и господа из прессы. Сегодня я не буду отвечать ни на какие вопросы. Многие из вас знают о трагических и прискорбных событиях, которые произошли с несколькими избранными бывшими агентами Федерального бюро расследований, и я хотел бы сообщить вам, что в настоящее время ведется внутреннее расследование. На данный момент больше нельзя сказать об отдельных агентах, поскольку многие проводимые операции были засекречены…

— Как федеральный агент может убить проститутку в гостиничном номере, имея сотни тысяч долларов и секретную информацию о наркотиках? — крикнул мужчина, обрывая его.

— Есть ли у президента Коулмена какие-либо комментарии по этому поводу?

— А что насчет агента, которого нашли повешенным на мосту?

— Можете ли вы подтвердить, что агент был похищен из посольства?

Авиан напрягся, его лицо оставалось жестким и плоским. Я бы даже осмелилась сказать, что он начал волноваться.

— Разве тебе нравится пресса? — Прошептал мне Лиам.

— Когда мы их контролируем, да. — Ответила я.

— Как я уже сказал, — снова заговорил Авиан. — В данный момент я не могу больше отвечать ни на какие вопросы. Однако я скажу, что планирую сделать все, что в моих силах, чтобы убедиться в завершении тщательного расследования. Когда у нас будет надежная информация, чтобы поделиться, мы это сделаем.

— Когда вы говорили, что я приму удар, вы никогда не говорили, что все будет именно так, — заныл президент, наблюдая за пресс-конференцией, которую проводил не кто иной, как постоянная заноза в моей заднице, Авиан.

— Что еще означает принять удар? — Спросил его Лиам, прислонившись к своему столу.

— ФБР — это полиция Соединенных Штатов! Я глава Соединенных Штатов. Нападая на него подобным образом, вы подрываете мой авторитет. Я не буду переизбран, если люди не смогут доверять…

— Почему мы должны постоянно повторять что-то этим людям? — Он повернулся ко мне, когда я просматривала электронное письмо, которое Деклан отправил мне на телефон.

— По какой-то причине они продолжают недооценивать наш интеллект, хотя мы постоянно доказываем, что мы не идиоты. — Я сказала в ответ.

— Я понимаю, что у вас обоих есть свой грандиозный план, но вам нужно дать мне что-нибудь для работы. У меня есть штат людей, которые пытаются устранить ущерб, в то время как я сижу сложа руки. Я не могу просто справиться с этим. Агенты ФБР везде терпят неудачу, — огрызнулся Коулмен.

— Скажи им, что ты в курсе ситуации и твоя молитва обращена ко всем людям и их семьям, которые отдали свои жизни, служа своей стране. Затем напомните им, что то, что делает Америку великой, — это сдержки и противовесы. ФБР — это не твоя личная армия, и скажи им, что ты разговаривал с директором, чтобы посмотреть, что можно сделать, — напутствовал его Лиам.

— Не будь слишком очевидным в этом вопросе, найди способ дать понять, что человек, который всем заправляет, — это директор, — добавила я также. Мы поджигали личный мир Птицелова.

Потянувшись к интеркому, он вызвал своего начальника штаба и своего бывшего политического стратега Мину. Войдя, она посмотрела на нас и вздохнула.

— Так что, я полагаю, мы не будем делать заявление? — спросила она.

— Нет, вы. Господин Президент, пожалуйста, введите ее в курс дела, — сказала я, уже направляясь к двери.

ЛИАМ

— Ты на громкой связи, Деклан, — сказал я, когда Монте вез нас в город. Я не был поклонником Вашингтона; в нем не было ничего общего с Чикаго, и я обнаружил, что скучаю по смогу, ветру, зданиям, которые касались неба, и всему остальному, что делало Чикаго великим.

— Ты заставил нас похитить федерального агента, но не убивать ее. При всем моем уважении, какого черта, Лиам?

Закатив глаза, я откинулся на кожаное сиденье.

— Где доверие, брат?

— Приковано к стене в подвале старого сталелитейного завода, — ответил он.

— Она что-нибудь сказала? — Мел переспросила его.

— Нет, но я не думаю, что она знала что-то важное.

— Нет ничего плохого в том, чтобы спросить.