Посмотри в мои глаза - Настя Орлова

сама. Одновременно радуюсь и волнуюсь, когда спустя несколько длинных гудков он снимает трубку.

– Да, слушаю, – говорит спокойно, но от его голоса у меня по спине бегут мурашки.

– Это я, – зачем-то бормочу я, сбитая с толку его подчеркнуто нейтральным приветствием.

– Я в курсе. Ты что-то хотела?

Тебя. Я цепенею, когда понимаю, что едва не сказала это вслух. Этот ответ кажется таким естественным, что я снова думаю, какой дурой была, когда рассчитывала, что смогу оставить свое сердце нетронутым в этом новом столкновении с Кириллом Гордеевым.

– Как… Все в порядке? – задаю вопрос, который мучил меня всю ночь. – Ты уже вернулся из Конаково?

– Да, Лера, я дома, – с каким-то усталым вздохом отвечает он. – Ты только за этим позвонила?

– Я не знала, когда ты придешь, – начинаю я нервно. – И придешь ли вообще. А я хотела бы выйти на несколько часов в город.

На другом конце провода на несколько долгих секунд воцаряется тишина.

– Что планируешь делать?

– Встретиться с Катей, – быстро говорю я. – Катей Степановой. Она позвонила.

– Хорошо. Напиши, где вы будете, – легко соглашается Кирилл. – Я потом заберу тебя.

– Правда? – готова откусить себе язык за этот вопрос, но сказанного не воротишь.

– Да, Лера, правда, – отвечает он. – Если у тебя все, я отключаюсь. Не спал всю ночь.

Глава 26

Когда я приезжаю в кафе, геолокацию которого мне скинула Катя, подруга уже на месте. Сидит за столиком у окна, с вялым любопытством изучая меню. Глядя на нее, такую родную и близкую, я с тяжелым сердцем понимаю, насколько сильно соскучилась. Мы не виделись почти полгода – тогда Катя приезжала в Краснодар с малышкой, чтобы проведать свою маму и меня. А я все хотела выбраться к ним в гости в Москву, но так и не решилась на это – может быть, потому, что знала, что тогда будет шанс увидеть Кирилла, с которым Катя и Паша поддерживали тесное общение, а я к этому была не готова. Я и сейчас не готова, но финансовое положение «Синички» и болезнь дяди просто не оставили мне вы– бора.

Пока иду к подруге, Катя отрывает взгляд от меню и, подняв голову, замечает меня. Улыбается так тепло и радостно, что у меня сжимается сердце от переполняющих чувств. Соскучилась. Я так соскучилась. Почему только лишала себя личного общения с ней и ее семьей? Глупая. Какая же глупая.

Крепко обнимаю подругу, быстро смаргивая набежавшие на глаза слезы.

– Привет, Кать, так рада тебя видеть, – шепчу я. – Так рада.

Мы усаживаемся за стол друг напротив друга, Катя пододвигает мне меню и, подперев ладошкой подбородок, вглядывается в мое лицо.

– Даже не верится, что ты в Москве. Еще и тайком от меня приехала!

– Извини, пожалуйста, что не сказала, – прошу я, испытывая болезненные угрызения совести. – Поездка… Это было непросто. Думала, туда и обратно, но пришлось остаться. Я… я бы позвонила. Позже.

– Ты опять похудела, – замечает подруга неодобрительно. – Лер, серьезно, когда-нибудь ты себя просто загонишь.

– А ты зато выглядишь потрясающе, – отвечаю с улыбкой. – Материнство тебе к лицу.

– Скажешь тоже, – отмахивается Катя. – Анюта сегодня полуночничала, спать нам с Пашей не давала. Я перед выходом из дома десять минут синяки консилером замазывала.

– Я ужасная тетя и подруга, – сокрушенно качаю головой. – По телефону я даже не поинтересовалась, как поживает моя любимая девочка.

Как всегда бывает, когда разговор заходит об их с Пашей дочери, Катя расплывается в улыбке и берет в руки телефон с явным намерением показать мне свежее видео.

– Не успеваю за тем, как она растет, веришь? – говорит она, разворачивая ко мне экран, на котором годовалая Анюта позирует в короне и крыльях феи. – Сегодня ее родители Паши забрали.

– Такая взрослая, – выдыхаю я потрясенно. – Очень на тебя похожа, только глаза Пашины.

– Приедешь к нам повидаться?

– А можно?

– Нет, Александрова, ты точно допросишься у меня. – В притворном гневе Катя сдвигает идеальные брови. – Что за вопрос? Не просто можно, а нужно.

– Я просто подумала, что это может быть неудобно… – мнусь я. – Паша и Кирилл. Понимаешь…

– И что я должна понимать? Гордеев – наш друг. Но и ты была и останешься моей подругой, что бы там ни происходило у вас с Кириллом. Паша все понимает. У него не было и нет никакого негатива, сама знаешь.

– Спасибо, – говорю с чувством.

Сделав заказ у подошедшего к нам официанта, Катя разливает по стаканам газированную воду.

– Кстати о Кирилле, – небрежно бросает она, но я чувствую, что эта тема ее волнует особенно. – Колись, что у вас происходит.

– Как ты узнала?

– Мне надо было сразу понять, что тут что-то нечисто, еще когда Кирилл ввалился к нам посреди ночи пьяный в стельку и все твердил про какую-то стерву, которая не дает ему спокойно жить, – весело отвечает Катя. – Я сегодня утром в светской хронике в «Телеграме» фотки увидела с регаты в Конаково. Обалдела, когда тебя рядом с ним заметила, безмятежно прогуливающуюся по пирсу.

– Я даже не заметила, что нас снимали, – говорю удивленно.

– На таких сборищах всегда полно фотографов, а Гордеев для них лакомый кусочек. Ничего удивительного, что вы попали в объектив. – Катя пожимает плечами. – Ну, так как это вышло? Вы с ним снова мутите и молчите?

– Не мутим. По крайней мере, не так, как ты думаешь, – отвечаю я, в волнении теребя краешек тканевой салфетки, которую положил передо мной официант вместе с приборами. – Мне пришлось обратиться к нему за помощью. Он согласился помочь на своих условиях.

– Вот сейчас ты меня реально пугаешь, Лера. – Катя наклоняется над столом, буравя меня взглядом. – Что такого стряслось, что ты решилась обратиться к Кириллу? Знаю же, что ты все это время даже от его имени в разговоре вздрагивала.

– «Синичку» хотели забрать у дяди за долги. Деньги огромные просто, – сглотнув ком в горле, признаюсь я. – Поразмыслив, я поняла, что Кирилл – единственный шанс спасти дело жизни дяди. Так и получилось.

– Ничего себе. А как у него со здоровьем?

– Восстанавливается после второй химии. Врач говорит, что он хорошо реагирует на терапию.

– Не представляю, как ты все это вывозишь. – Подруга сокрушенно качает головой. – Сначала твой бывший муж, теперь Дмитрий Сергеевич…

– С дядей Димой совсем несложно, – возражаю я. – Он изо всех сил стремится сохранить свою независимость, нанял сиделку и толком не позволяет мне за собой ухаживать. Надеется с помощью Кирилла вернуть лагерь к жизни к следующему сезону и снова работать.

– Это хорошо, что у него такой боевой настрой. Куда хуже,