Стелла Чаплин - Бабник

– Ты должна остаться хотя бы на неделю, – говорил мне Томас. – У нас полно места. Глупо приезжать только на одну ночь.

Томас, очень крупный лысый мужчина, был одет в светло-бежевые брюки, черные кожаные шлепанцы и темно-синюю футболку. По нему можно было сделать только один вывод: чем бы он там ни владел, этого должно было быть чертовски много, чтобы мама Натали согласилась на брак с ним.

– Ей нужно улетать завтра, Томас, билеты уже заказаны, – строго сказала Натали.

– Как жаль, – заметила Дон. – Мы были бы рады, если бы ты погостила у нас. У нас достаточно свободно. Максик, ты не передашь мне салат?

– Нет, правда. Я должна лететь назад – у меня работа, – улыбнулась я.

– Конечно! Она должна подготовить мое интервью, чтобы все эти бездельники отстали от меня, – объяснила Натали.

– Тебе повезло, что у тебя такая верная подруга, – сказал Томас.

– Знаешь, Максик, по-моему, ты немного загорел, – сказала Дон.

– Мамочка, – вздохнула Натали. – Уже почти зима. Солнца совсем не было.

– Ну-ка, дай-ка я посмотрю.

Дон подняла рукав белой футболки Макса, чтобы сравнить цвет кожи.

– Ну вот, видите, – заявила она, нежно погладив руку Макса. – Видите, какая здесь коричневая рука. Разве он не загорел, Томас?

– Да, он отлично выглядит.

После обеда Макс объявил, что пойдет на прогулку, и, прежде чем я успела сказать хоть слово, Дон побежала за курткой.

– Кто-нибудь еще пойдет? – спросил Макс.

– Да, я тоже пройдусь, – сказала Натали.

– А ты, Линди? – спросил Макс.

Дайте подумать. Прогулка с Максом, его будущей тещей и будущей женой. Большое спасибо, но я пас.

– Нет, я очень устала. Я лучше лягу спать. – Я притворно зевнула.

– Я пойду, – сказал Томас.

– Нет, Томас, – сказала Дон довольно раздраженно. – Ты останешься дома и составишь Линди компанию.

Она даже не притворялась, что хорошо к нему относится.

– Это излишне. Я прекрасно побуду одна. Я сразу же пойду спать.

– Томас! Ты не можешь оставить девушку одну в доме, – настаивала Дон.

– Мама, это же Майорка, а не Лос-Анджелес, – заметила Натали.

– У Вилкерсов на прошлой неделе разбили «Мерседес». Здесь не так безопасно, как ты думаешь.

– Ну ладно, если ты не хочешь, чтобы я шел, – Томас поднял руки, сдаваясь, – я остаюсь.

– Если хочешь, можешь позвонить, – предложила мне Натали.

– Зачем? – спросила я.

– Можешь позвонить Эндрю. Ты не звонила ему, как приехала. Он, наверное, беспокоится о тебе.

– А, да, конечно.

Я почувствовала себя очень виноватой, когда поняла, что вообще забыла о существовании Эндрю.

– Привет, зайчик. Почему ты мне не звонила? Я очень волновался, – сказал Эндрю, точно как и предсказывала Натали.

– Извини, у меня не было возможности. Отчим Натали ожидал важного делового звонка.

– Как долетела?

– Нормально.

– Ты завтра вернешься?

– Угу.

– На автоответчике целая пленка сообщений для тебя.

– Правда? От кого?

– Не знаю. Кажется, все они из газет. Хочешь, я тебе их включу?

Он положил трубку у автоответчика и нажал воспроизведение. Как и следовало ожидать, первый звонок был от Дебби Джиб из «Слухов».

– Линди! Привет! Как дела? – Она говорила сочувственным тоном девушки из хорошей семьи, навещающей больного. – Я прочла о тебе и о Натали Браун в газете и подумала, что несправедливо, если у тебя не будет возможности высказать твою точку зрения на эту историю. «Слухи» с удовольствием дадут тебе шанс рассказать правду…

Надо же, какая забота и человеколюбие! Просто общество гуманистов.

– Мы заплатим две тысячи фунтов, а если ты дашь нам фотографии Натали того периода, когда вы вместе учились в школе, я смогу выбить немного больше.

Дебби оставила свой рабочий телефон, домашний телефон, мобильный телефон и номер пейджера. Я не стала их записывать.

Остальные звонки касались той же старой истории. Все желтые газеты, женские журналы и телевизионные ток-шоу хотели получить мою историю и предлагали разные суммы наличными и чеком. Было даже приглашение из Ливерпуля с оплатой лучшего отеля. Одна газета обещала мне пять тысяч фунтов. Девица с детским голоском из жалкого листочка телепрограмм обещала сто пятьдесят. Но ее голос звучал без особого оптимизма. Какие-то люди, о которых я никогда раньше не слышала, называли себя агентами и предлагали помочь получить самую высокую цену за мое интервью.

Еще один звонок от Дебби. Она предлагала уже две с половиной тысячи, и звонок от Элейн, самой редакторши. Она приглашала меня пообедать вместе, ничего не говоря об этой истории, и добавила: «Мы с тобой сто лет не виделись». Нашлась подруга!

И наконец, звонок от Джефа, который сказал, что проделал кучу детективной работы и выяснил, что фото, которые меня интересуют, сделаны для «Ньюс ов зе уорлд». Здорово, Джеф, подумала я. Ты опоздал всего на три дня.

– О каких фотографиях он говорит? – спросил Эндрю.

– Это для Натали, – быстро соврала я.

– И как ты ответишь на все эти звонки? – поинтересовался он.

– Я никак не буду на них отвечать, – сказала я. – Я их проигнорирую, и они перестанут звонить.

– Но они же дают тебе возможность рассказать эту историю с твоей точки зрения, – сказал Эндрю. – Ты могла бы сделать это в «Слухах». Они же, как твоя семья, правда?

– Ты что, с ума сошел?

– Ну, они предлагают кучу денег.

– Эндрю, ты знаешь что-нибудь о магнитах?

– О магнитах? А, те, что на холодильнике? Я их не трогал. А что?

– Да ничего, неважно.

Я сидела на террасе с Томасом, наблюдая, как он курит свою огромную сигару.

– Она не разрешает мне курить их в доме, – пожаловался он мне. – Мой собственный дом! И она указывает мне, что я должен делать.

– Вам нравится жить в Испании?

– Да, нравится. Хорошая погода. Хорошие деньги. Море очень красивое. Это хорошая жизнь.

Но его подавленный тон вступал в противоречие с этими оптимистическими высказываниями. Как грустно, наверное, иметь жену, которая не выносит твоего вида.

Я легла в постель, но не спала, а размышляла.

Неужели несколько поцелуев могут перевернуть всю жизнь? Пара поцелуев – и все мои представления об отношениях между людьми оказались неверными.

Я думала, что хочу выйти замуж. Разве люди не для этого встречаются? Жестокий, но необходимый опыт, чтобы найти человека, с которым захочешь провести всю жизнь. Но, может быть, я упустила самое главное? Может быть, влюбиться до безумия в неподходящего человека – это самое большое счастье? Кто бы мог предсказать, что мне будет не хватать того волнующего ожидания, когда, теоретически, может произойти что угодно?

Неуверенность, буря гормонов, обессиливающее желание – то, что я чувствовала благодаря Максу, – влюбиться во всех отношениях более захватывающее состояние, чем старательно любить кого-то изо дня в день.