Джин Реник - Всегда с тобой

Лилия наблюдала, как из поезда выходили худые мужчины с отчаявшимся видом. Мальчишки, лет по двенадцать, с голодными глазами прыгали с крыш вагонов на деревянную платформу. Женщины с суровыми взглядами, стояли на перроне и чего-то ждали. Через несколько минут толпа со своими узлами, чемоданами и повозками исчезла. На платформе, кроме Лилии и железнодорожника, проверяющего состав, никого не осталось.

С того места, где она сидела, открывался прекрасный вид. Вдоль гряды розовато-лиловых холмов расположились сотни домиков, выкрашенных в пастельные тона. Постепенно их окутывал туман, поднимающийся над заливом.

Нигде не было видно следов того страшного землетрясения, о котором два года назад писали все лондонские газеты. Город отстраивался заново. Медленно продвигалась по холмам длинная вереница ломовых лошадей, груженных бревнами и товаром.

— Ваш багаж, мэм, — старый негр-носильщик поставил у ее ног старенький саквояж, в котором уместилось все богатство Лилии. — Вы ждете кого-то, мэм? — из уважения к ее положению он коснулся рукой своей кепки.

Она покачала головой и, тронутая его доброжелательностью, спросила:

— Мне нужно место, где я могу остановиться на ночь, а возможно и на несколько дней. Вы можете мне помочь?

— Лучше всего снять номер в Ригсби, мэм. Там очень чисто и они готовят хороший ужин. Скажите им, что вас послал Эдди Мэком и они примут вас как принцессу.

— Далеко это?

— Да порядком. В это время вам не следует идти пешком. Скоро поднимется туман, — он подозвал кучера, осторожно помог сесть ей в коляску и поставил ее багаж под сиденье. Поблагодарив беременную леди за монетки, негр переговорил об оплате с кучером и дал ему адрес гостиницы. — Не забудьте, Эдди Мэком, мэм.

Привыкший к уличному движению пони уверенно вышел на дорогу. Маленькая лошадка смело прокладывала себе путь в том хаосе, который творился на улицах Сан-Франциско. Но Лилия была спокойна. Сегодня вечером ее ждет хороший ужин и свежая постель.

Путешествие в Америку на корабле было отвратительным. Все плавание Лилию мучала морская болезнь. Она почти ничего не ела. Когда «Марабель» проплывал мимо огромной статуи Свободы в знаменитой бухте Нью-Йорка, Лилия почувствовала, что не в силах продолжать плавание. Она боялась за ребенка Джеймсона.

Чтобы прийти в себя, ей потребовалось несколько дней отдыха и хорошего питания. Когда Лилия оправилась после тяжелой дороги, она телеграфировала Бойсу о своем приезде. Молодая женщина долго не могла составить текст телеграммы, а затем решила раскрыться перед ним заранее: «Одна в Нью-Йорке точка С ребенком точка Джеймсон отец точка хочешь видеть меня вопросительный знак отель Хабор 135 точка Лилия».

Деньги быстро исчезли и по ночам ее мучили сомнения и страхи. Может быть он уже не живет по тому адресу, указанному в письме несколько лет назад. Вполне возможно, что после ужасного землетрясения Бойс переехал и теперь его вообще нет в Сан-Франциско. А может быть он даже погиб. Сделала ли она ошибку, сказав ему о ребенке? Лилия ждала, ее жизнь зависела от ответа, и через несколько дней он пришел: «Должен видеть тебя точка Посылаю деньги на поезд точка Я люблю тебя точка Сообщи время приезда точка Я люблю тебя точка Бойс». Она залилась слезами прямо в холле отеля.

Через два дня она получила деньги. Лилия наняла человека, чтобы он помог ей доехать до Нью-йоркского вокзала. Уже в поезде, когда заработал двигатель и состав медленно тронулся мимо линии машин, направляющихся в Чикаго, она опять заплакала. Радостная Лилия легла и сразу уснула, и не видела, как за окном промелькнул и остался позади Нью-Йорк. Она иногда просыпалась, чтобы поесть и сменить положение.

Следующие несколько дней были кошмаром. Из-за урагана началось наводнение, поезд задерживался, пока ремонтировали пути и она не могла сообщить Бойсу о времени своего прибытия.

Узнав, что она от Эдди Мекома, ей предоставили чистую недорогую комнату с замком на двери и ванной в конце коридора. На следующее утро Лилия проснулась поздно и долго не могла уложить свои волосы. Как могла, она скрыла свой живот под лучшим платьем и цветной шалью. Скрестив на удачу пальцы, Лилия отослала кучера с адресом своей гостиницы к Бойсу. Через час он был у нее на пороге.

Перед ней стоял возмужавший тридцатилетний Бойс, шести футов роста, с огромной гривой волос, большими густыми усами и аккуратно подстриженной бородой. Тело под хорошим серым костюмом было сильным и мускулистым. Сначала она, стеснялась Бойса и прикрывала свой большой живот, но он, казалось, не обращал на это внимания. Бойс подошел к ней и поцеловал. Это был страстный долгожданный поцелуй. И она ответила ему благодарностью.

— Это сон, вот что это, — сказал он ей. — Я уже не надеялся снова увидеть тебя. И вот ты здесь, такая же красивая, какой я тебя помню.

Слезы катились из ее глаз.

— Продолжай, — с усмешкой сказала она, — я большая, как корова, и ты знаешь об этом.

— Красивая, — он взял ее лицо в свой руки, и ты будешь такой же прекрасной матерью.

Бойс опять поцеловал Лилию. Он откинул ее осторожно на кровать и уткнулся лицом в грудь.

— Я не могу поверить, что ты здесь. Лилия обхватила его голову и изумилась своему счастью. Через минуту он сел рядом с ней.

— Я владею собственным домом, у меня есть сбережения и хорошая работа. Я резчик по дереву, — сказал он ей. Его большие руки были в твердых мозолях. — После землетрясения и великого пожара, у меня больше работы, чем я в состоянии сделать. Ты не поверишь, но люди платят за херувимов и орлов.

— Не могу представить, — ответила Лилия. Она внимательно смотрела на этого мужчину, которого помнила семнадцатилетним мальчиком. Он стал настоящим американцем и его речь изменилась. Лилии приходилось слушать с огромным вниманием, чтобы понять его.

Он встал, подошел к окну и, не глядя на Лилию, спросил:

— С моим отцом все хорошо?

— Да, — заверила она Бойса.-У него все прекрасно.

— Он знает о ребенке?

— Да.

— А моя мать?

— Она тоже знает.

— Они знают, что ты здесь?

— Нет.

Он опять сел рядом с ней и они долго сидели в объятиях друг друга, пока Бойс не сказал:

— Я думаю, будет лучше, если мы не будем больше об этом говорить. — Лилия молчаливо кивнула в знак согласия и опять наступила тишина.

— Я всегда любил тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

— Он наполовину будет тебе родственником, — удивленная, она сказала первое, что пришло в голову. Бойс снова поцеловал ее.

— Выйдешь или нет, он все равно будет наполовину родственником. Да?

Через два дня они стояли перед алтарем, который Бойс сделал своими руками для церкви святого Антония и произносили клятву верности. Дочь Джеймсона Вудза, первый и единственный ребенок Лилии родилась за десять дней до рождества. Это был самый грустный и самый радостный день в жизни Лилии.