Франческа Клементис - Любовь нельзя купить

Фиона услышала, как на кухню вошла Милли, потом последовала приглушенная перебранка, во время которой Тим пытался зажать рукой микрофон. Какое-то время трубку, препираясь, вырывали друг у друга из рук, но слов нельзя было разобрать.

— Фиона? Это Милли. Что происходит?

Фиона вздохнула и более спокойным тоном пересказала то, о чем уже говорила.

— И Тим сказал, что мы идем? — недоверчиво переспросила Милли.

Фиона почувствовала себя неловко:

— Вообще-то он сказал, что ты идешь, а он останется дома, чтобы доделать какую-то работу.

— Значит, я, похоже, пойду с детьми, — помолчав, произнесла Милли.

Ее мрачный тон сбил Фиону с толку. Она чувствовала, что теперь ей придется догадываться, что происходит. «Я рада, что Милли завтра придет, — подумала она. — Грэм увидит, в каком она состоянии из-за Тима, и, может, предпримет что-нибудь».

«Добрый старина Грэм! — думал Тим. — Сначала отказался помочь мне, а потом взял да и предложил эту блестящую идею и даже сделал так, чтобы Фиона передала ее Милли, чтобы та ничего не заподозрила! А я всего-то и просил — обеспечить меня алиби. Вот уж не ждал, что он найдет способ увезти все мое семейство, так что у меня будет свободный вечер!»

— Нет, я этого не сделаю, — спокойно, но твердо отказал Грэм.

— Но ты меня еще не выслушал, — настаивал Тим. — Я и не говорю, что ты должен что-то сделать. Поверь, как бы ни сложились обстоятельства, я никогда не оставлю Милли и детей. Всех шестерых, — прибавил он, рассчитывая хоть на какое-то понимание, но не дождался сочувствия.

— С твоей стороны это просто верх порядочности, — с сарказмом произнес Грэм, — но как тебе можно верить? Неделю назад ты говорил, что вы с Элисон только пообедаете вместе, потом последовал пикник, теперь вечер вдвоем — нечто интимное. Что ты задумал такое, чего нельзя сделать за обедом? Может, караоке? Или танцы?

— Просто я хочу почувствовать себя с ней, как будто мы нормальная пара. Поболтать, пока не иссякнут темы для разговора…

Грэм рассмеялся:

— Пока не иссякнут темы для разговора? Да твоя Элисон, возможно, еще одна Фиона, а значит, на разговоры уйдет лет двадцать. Всю жизнь в парке просидишь.

— Значит, ты меня не прикроешь? — спросил Тим в последний раз. — Хотя мы и считаемся друзьями?

— Нет. Но раз уж мы считаемся друзьями, я никому ничего об этом не скажу.

— Спасибо, хотя и не за что. Ты просто не понимаешь, что это значит для меня, — обиженно произнес Тим, прежде чем уйти.

«К несчастью, понимаю, — подумал Грэм, — поэтому и не помогаю тебе».

Среди ночи запищал мобильный телефон Грэма. К счастью, Фиона не пошевелилась. Можно было кричать «караул!» ей на ухо, она бы и в этом случае не дернулась. Но стоило только захныкать одному из детей, как она вскакивала с постели и ругала Грэма, что тот не обращает на них внимания.

Он проверил банк сообщений и обнаружил, что пришло электронное письмо. От Кристины.

Грэм спустился вниз в гостиную и включил компьютер. Он решил не ждать и прочитать письмо сейчас, а не завтра на работе. В последнее время ему было трудно сосредоточиться на рабочем месте, и он чувствовал, что пришло время положить конец своим личным заботам и не приносить их в офис.

В ночном чтении этого послания было что-то умиротворяющее: приятно сознавать, что никто тебя не потревожит. Это как ночные телефонные звонки, которыми они с Кристиной обменивались, когда были молодыми.

Дорогой Грэм!

Ты ответил мне, хотя прошло лишь несколько часов. Я поражена! Скоро мы будем разговаривать в режиме он-лайн. Или ты к этому еще не готов? Прости, я пошутила.

У тебя были вопросы, и я обещала ответить на них, что и делаю:

1) Почему я сказала, что выйду за тебя, если сомневалась в этом? Я не сомневалась. Ты, должно быть, это знал, иначе не пришел бы в тот день!

2) Почему накануне дня нашей свадьбы я не сказала тебе, что не выдержу все это? Потому, что и сама не знала.

3) Родила ли я нашего ребенка? Да.

Я знаю, теперь ты решишь, что я тебя обманываю, поскольку не вхожу в подробности. Но это потому, что есть очень много сложностей, которые мешают изложить все короткими предложениями, которых, как я знаю, ты от меня ждешь. Сними трубку и позвони мне. Пожалуйста. Тогда я тебе все расскажу.

С любовью. Крисси.

ХХХХХХХХ[36]

«Жестокая, жестокая женщина, — думал он, пытаясь восстановить дыхание. — Сообщила, что у меня есть ребенок, но не дала знать, мальчик это или девочка. Это совсем не ответы. Она решила поиздеваться надо мной, втянуть меня во что-то. Но меня не проведешь. Ну уж нет.

Он быстро напечатал и, не перечитав, отослал ответ. И лишь потом здравый смысл подсказал ему, что это была плохая затея.

Дорогая Кристина!

То, что начиналось просьбой о помощи, обернулось скверной игрой. Как ты могла так со мной поступить? Ты уже прислала мне шесть писем, но ни в одном из них не упомянула, что у тебя есть ребенок. По-твоему, это неважно?

Если ты когда-нибудь любила меня, тогда ты должна сообщить мне, что случилось. Пожалуйста. Я не могу разговаривать с тобой. Пока. Пожалуйста, не спрашивай меня, почему.

Грэм

Затем он откинулся на стуле и стал думать о том, как же выглядит его двадцатилетний ребенок.

13

Макс приободрился, увидев Арчи, Рава и кое-кого еще из новых друзей. Он оставил Тесс и пошел поговорить с ними. Лара исчезла, как только увидела свою подружку Рути.

— Ну вот мы и снова встретились, — мягко произнес знакомый голос.

На этот раз Тесс не пришлось оборачиваться, чтобы удостовериться, что это Джерри.

— Тебе нравится рисковать? — спросила она. — Вон там Хитер стоит.

Джерри пожал плечами:

— Если только ты не собралась завалить меня на пол и соблазнить у нее на глазах с применением восточных позиций, которые, как говорят, изучает йога, тогда я не уверен, что стоит опасаться. Ага! Вот и он! Румянец!

Тесс чертыхнулась про себя и сказала:

— Будем считать, что я этого не слышала. Ничего, поговорю лучше с Бесподобным священником, он прямо за твоей спиной.

Она увидела, как Джон наливает красное вино в огромную чашу для пунша.

— Разве викарий должен этим заниматься? — спросила она, тотчас позабыв о том, что только что решила не разговаривать больше с Джерри.

— Я не самый знающий теолог, но всегда считал, что христианство имеет преимущество над другими религиями из-за своей любви к хорошему препровождению времени. Знаешь, в Новом Завете больше ссылок на вино, чем на страдания.