Керстин Гир - Я сказала правду

– Конечно, я могла бы пойти туда с тобой и подтвердить, что у тебя нет склонности к садомазо, – предложила я. – Но, боюсь, автор романов о вампирах – это тоже не совсем то, чего хотят для тебя родители, или я не права?

– Да что ты! – запротестовал Адриан. – Они уже настолько отчаялись, что готовы принять даже хозяйку в коже и с хлыстом, которая

сделает из меня раба. От тебя они были бы в полном восторге.

– Но я недоучилась в институте. И моделью тоже никогда не была.

– Можешь мне поверить, они с ума от радости сошли бы, если бы у меня появилась такая девушка, как ты. Но что сказала бы твоя семья, заведи ты роман с главным редактором «Авроры»?

– «О, «Аврора»! Это случайно не то издательство, что выпускает дешевые романчики, которые потом продают из-под полы? Хотя, с другой стороны, ей ведь уже тридцать. И посмотри только на ее голову: с такими волосами дантиста она уже не завлечет».

– А дантист – это хорошо? – спросил Адриан.

– Да, дантиста мог бы переплюнуть только какой-нибудь знатный землевладелец-аристократ. Кстати, а у тебя на самом деле докторская степень по истории искусств или ты это выдумал?

– У меня действительно есть эта ученая степень, – ответил Адриан. – Только вот пользы она до сих пор мне не принесла. Я был ужасно рад, получив работу в «Лауросе». И теперь, став главным редактором «Авроры», я очень неплохо зарабатываю.

– Да, но к истории искусств эта работа имеет опосредованное отношение.

– Ну вот, еще ты к этому будешь цепляться. – Адриан не смог сдержать досады.

– Нет, конечно, не буду. – Я слегка испугалась того, как нежно прозвучал мой голос. – Я ужасно рада, что ты работаешь на этой должности в «Авроре». Если бы не это, мы никогда бы не встретились.

– Да, это правда. Откровенно говоря, пока это лучшее, что случилось на моей работе. – Адриан шагнул ко мне. – «Со стоном он притянул ее к себе и поцеловал безумно и отчаянно».

– Что? – Мне вдруг стало не хватать воздуха от того, что он стоял так близко.

– «Ему понадобилось немало времени, чтобы понять: только она смогла подобрать ключик к его сердцу и подарить его телу настоящий экстаз», – процитировал он.

– Серьезно? – Теперь у меня еще и ноги обмякли. Мне пришлось ухватиться за балюстраду.

– «Она была лучом света в темноте», – продолжал Адриан.

– О, черт, это что, из моих книг? Звучит пошло...

– Но дальше будет очень хорошо: «Сжимая ее в объятиях, он отнес ее к своей постели, бросил на медвежью шкуру и...»

– О боже, я, кажется, вспомнила, – прошептала я. Мои соски стали твердыми, как два камушка.

– С тех пор как я это прочитал, я мечтал сделать с тобой именно это, – прошептал Адриан и наконец дотронулся до меня, пусть и не там, где мне хотелось ощутить его прикосновение: он очень осторожно погладил мои волосы от корней до самых кончиков.

– Это гостиница, – сказала я, причем прозвучало это так, словно я только что пробежала стометровку на пределе своих возможностей. – Здесь можно снять номер!

– С медвежьей шкурой? – спросил Адриан, и его рот был теперь так близко от моего лица,

что я чувствовала его дыхание. От него пахло малиной.

– Насчет медвежьей шкуры придется подключать воображение.

– Ты уверена, что... О, кто это?

Возле нас как из-под земли возникли Арсениус и Хабакук, которых явно подослали.

– Герри! Бабушка говорит, что ты должна срочно вернуться, потому, что мы сейчас будем петь. Сказать ей, что ты предпочитаешь обниматься на лестнице?

– Да. То есть, нет! Скажите ей, что я иду. Хабакук и Арсениус исчезли.

– Скорее, давай исчезнем. – Я взяла Адриана за руку и потянула его к ступенькам.

– Но ты, же сказала...

– Я сказала, что я иду, – ответила я. – Что я и делаю.

Адриан вдруг остановился как вкопанный, потом притянул меня к себе и поцеловал – ох, ну ладно, скажу точнее: поцеловал безумно и отчаянно. А я так тесно к нему прижалась, что между нами не втиснулось бы ни одной странички даже самого дешевого романа.

Этот поцелуй, как и положено, длился целую вечность, а потом, наконец, мы взялись за руки и побежали вниз по лестнице к стойке администратора.

– Номер на двоих, пожалуйста, – попросил Адриан. – Если можно, с ванной.

Ноги у меня стали ватными, когда я это услышала. Мне оставалось только крепко ухватиться за стойку.

– Только не сцена в ванной! – испуганно прошептала я.

– Я просто подумал, что можно посмотреть, насколько далеко мы зайдем, – улыбнулся Адриан. Я была безмерно благодарна судьбе, что ключ от номера нам выдала не Миа и не она с любопытством смотрела нам вслед, когда мы, тесно обнявшись, проследовали к лифту.

– Тилугерри! На этот раз ты действительно перегнула палку! Где тебя носит? – закричала моя мама. – Дяде Августу пришлось за тебя петь, а Дайана танцевала с ним вальс, и с его мочеприемником произошло нечто ужасное... А потом появился этот молодой человек и заявил, что он твой стоматолог и что ему срочно нужно с тобой поговорить!

– О нет! Оле! – Я совершенно про него забыла. – И где он сейчас?

– Понятия не имею. О нем позаботились Лулу и Патрик. Мы ведь думали, что ты появишься с минуты на минуту! Где ты была?

– Я... кое-что забыла дома, – ответила я, проводя пальцами по губам. Они распухли от поцелуев. – А разве меня долго не было?

– Больше двух часов! – завопила мама.

Мы с Адрианом остались бы в номере и дольше, но нам обоим стало ясно, что необходима передышка.

– Хотя бы ради того, чтобы сохранить здоровье, – сказал Адриан, и я решила, что, как только появится такая возможность, нужно будет посмотреть в Интернете, вредно ли, когда оргазмов бывает слишком много. Если мы потихоньку прокрадемся назад, может, они и не заметят, что нас не было. Еще с часок поболтаем с тетушками и кузинами, а потом слиняем и встретимся здесь снова.

Идея была замечательная, но мое отсутствие, естественно, не прошло незамеченным.

– Это так на тебя похоже, – проворчала мама. – А вот и Лулу со стоматологом. Кстати, а он женат?

– Да, но он не живет со своей женой, – ответила я.

– Тогда выпрями спину, – прошипела моя мама.

– Привет, Герри, – крикнул мне Оле. – Милая вечеринка. А скотч просто класс. Мы с твоей сестрой уже целую бутылку выпили. И знаешь что? Лулу тоже хочет полечить у меня зубы.

– Но Лулу не пьет спиртного, – растерянно произнес Патрик.

Лулу подняла свой бокал:

– Помолчи, ты, ай-ти, или как там тебя...

– Луриге! – одернула ее мама.

– За здоровье! Все-е-ех! В этот прекрасный, прекрасный майский де-е-ень, – пропела Лулу. – Мама, а ты знаешь, что Герри и этот симпатичный доктор-блондин чуть не начали встречаться?