Наталья Шумак - Провинциальный роман. Книжная девочка

— ?

— Нафаня сомневается насчет мужчины. Говорит, что вы слишком разные. И не уживетесь. Но я считаю, что ты справишься. И все получится.

— ?

— Если что, подарок к свадьбе за нами.

Арина покраснела как советский флаг.

Хмурому Васе, посетовавшему, что их вчера капитально залили соседи сверху, Арина отдала Семеновские деньги. Он о них, само собой не знал, просто взгрустнул вслух. Что потратил запасы на мелкий ремонт машины, и брату дал взаймы, он дом перестраивает, в Калошкино.

— Полный нуль. Алена расстроится.

— Держи.

— Чего?

— Мне сейчас не надо. Потрать сколько нужно. Я вернусь, отдашь.

— Да ну тебя.

— Держи. Если возьму с собой, сто пудов, спущу до последнего цента.

Виноградова от простывшего и раскапризничавшегося карапузика вырваться не смогла. Прислала короткую записку и фотографию всего семейства.

«Мы тебя любим! Выздоравливай!» Арина спрятала снимки в блокнот, а записку вложила в паспорт. Чем изрядно насмешила Федора.

— Теперь я знаю, кто тебе всех дороже.

Федор внес Арину в подъезд. Дома усадил на диван. Вышел позвонить. Суетливый, хлопочущий Басмач, поставил чай. Стал рассказывать о делах. Потом замолчал. Неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Дед Махмуд, ты не переживай. Все будет хорошо.

Он согласился.

— Конечно, красавица.

— Не скучай без меня. Я знаю, ты читать любишь. Бери книги у Евдокии Яковлевны. Она разрешит.

Дед незаметно смахнул с темной щеки слезинку. И строго сказал вернувшемуся Федору.

— Береги ее, однако.

Поужинали. Арина стала было объяснять, как ухаживать за кактусами, потом вспомнила, что Басмач с настоящим зимним садом управлялся. И бросила бестолковую проповедь, оборвав себя на полуслове.

— Пора?

Прощание вышло коротким и грустным. Дед расцеловал Арину, сунул пакет с печеньем в сумку Федору. Поникший и постаревший, долго махал вслед. Арина смотрела в окно такси.

— Эй, лихо одноногое, чай будешь?

Она вздохнула и отбила мяч.

— Лучше уж одноногое, чем безмозглое. Не буду.

— Почему?

— Как я в туалет пойду?

— Опять двадцать пять! А я на что? Дотащу. Помогу.

В окне вагона мелькали огни. Фирменный Заранский поезд отправлялся вечером, а прибывал в столицу рано утром. Кроме них в купе никого не было. Арина пропустив мимо ушей все туалетные комментарии, потянулась и сказала.

— Хорошо, что мы вдвоем!

Федор спросил заинтригованно.

— Почему?

— Ты не храпишь. А попутчики, знаешь, какие попадаются.

Федор развеселился и загрустил одновременно.

— Значит только поэтому?

— Да.

— А я начал надеяться. А ты меня мордой об этот стол. Бух. Бух.

Посочувствовал сам себе, достал пакет печенья. Попробовал.

— А вкусно готовит дед. Не ожидал.

— Он все, за что ни возьмется, делает замечательно.

— Тебя любит. Пригрозил мне страшными карами, если посмею обижать. Только поэтому и не буду.

— Ну, хоть так. Федор?

— Весь внимание.

— Ты ведь мне не все рассказал?

Ей удалось застать его врасплох? А вот и нет. Во всяком случае, вида не показал.

— Баш на баш. Ты мне. Я тебе.

— Ты правду. А что я?

Федор лукаво подмигнул, Арина залилась краской.

— Шутишь!

— Наполовину. Ну, так как?

Она сбила его с настроя самым серьезным тоном, на какой была способна.

— Прямо сейчас расскажешь?

Резкий грубоватый профиль на фоне окна. Тяжелый вздох. Облизнул губы.

— Ладно. Будет тебе сказка про белого бычка. На колу весит мочало. Я начну с начала. Что тебя, кстати, не устроило в моей исповеди?

— Ты так и не объяснил зачем тебя звал Антониу? На самом деле, без предлогов.

— Он решил, что я смогу подыскать для них крепких профессионалов, военных: электронщиков, саперов, пэвэушников. Поняла? На контрактной основе, инструкторами. И на службу тоже. Антониу имел глупость изложить свои мысли на открытом файле, так что сначала меня сочли военным преступником.

Федор поднял вверх обе руки.

— Это было только предложение моего друга. Я не согласился этим заниматься.

— А твоя болезнь?

— Фильмов насмотрелась. Думаешь, меня нарочно заразили? Подсыпали порошку в кофе? Брось.

Арина насупилась.

— Все равно странное совпадение.

Он не ответил. Вдруг коварно улыбнулся.

— Теперь пора решать совсем другую проблему.

— Какую?

— Твоего стеснения. Это очень утомительно. Бегать и искать няньку по поездам и самолетам.

— Ни за что!

— …

— Что ты делаешь?

— Увидишь.

— Не надо! Не надо. Не надо…

Федор целовал слабо протестующую девушку долго, никуда не торопясь. И тело Арины перестало ее слушаться. Она еще продолжала шептать.

— Пожалуйста. Ну, пожалуйста, перестань.

А пальцы уже гладили его плечи.

— Сними все.

Он потянул вверх футболку. И завладел обнажившимся животом. Арина опомнилась, попыталась отстраниться. Но все внутри нее протестовало. Тело выгибалось навстречу его губам. И вздрагивало, отзываясь на прикосновения. Из последних остатков упрямства, Арина прошептала.

— Я боюсь. Не надо.

— Боишься?

— Да.

— Чего?

Она не смогла ответить, просто скрестила руки на груди, мешая ему. Федор распустил шнурок на поясе ее спортивных штанов. Оттянул резинку трусиков. Горячие ласковые пальцы нырнули под мокрое кружево.

— Ты же хочешь меня, маленькая. Очень.

— Нет. Нет.

— А она говорит — да. Она вся влажная.

— Я не смогу. Не надо. Это больно.

Федор не ответил, его пальцы знали, что нужно делать и как. Арину захлестнуло горячей волной удовольствия. Она уже не мешала ему больше. Только тянулась навстречу и трепетала. Целую вечность она чувствовала то легкое, то стремительное движение его руки. И странные спазмы мышц внизу живота и внутри. Губы Федора прильнули к ее груди, жадно сомкнулись на затвердевшем соске. И новый виток восхитительных ощущений вознес Арину в неведомую вышину.

— Любимый.

Тело горело и подрагивало.

— Любимый.

Ничего больше не имело значения. Ничего! Смущенный некоторыми открытиями Федор повременил с вопросами. Его пальцы и поцелуи стали более нежными. Собственное яростное желание исчезло, уступив место другому чувству. Медленно и ласково он наклонился к ее лицу, короткими и легкими поцелуями касаясь сомкнутых век, лба, висков.

— Не слишком отвратительно?

Она спрятала малиновое лицо у него на плече. Стараясь не замечать, что выглядит неприлично: с футболкой на шее и без штанишек. Только повязка на ноге смотрелась неуместно. Федор наклонился, положил ладони на обнаженные бедра.