Сьюзен Сассман - На диете

– Вы не пытались ей это объяснить?

– А чем, черт возьми, я сейчас занимаюсь? Повторяю это снова и снова. Моя жизнь – открытая книга. Мне нечего скрывать!

– Разве вас кто-то обвиняет? Право, ни к чему так горячиться.

– Ах, прости-и-и-ите! – протянул Фрэнклин. – Видимо, я должен расслабиться и постараться получить удовольствие. Это Барбара рвалась к вам. Вот и помогите ей разобраться с ее проблемами.

– Вы как будто знаете проблемы своей жены...

– Хотите, поделюсь опытом? – И Фрэнклин начал загибать пальцы, перечисляя мои дефекты: – Барбара похоронила подругу и никак не могла опомниться. (А в голосе отчетливо слышалось: Эта жирная дура вконец раскисла)Потом она бросила курить и стала кидаться на людей (была просто дурой, а теперь стала стервой).Потом безобразно растолстела (обжиралась как свинья)и окончательно наплевала сперва на свой внешний вид (то есть опустилась), апотом на дом и на семью. – Фрэнклин умело выдержал паузу. – Хватит для начала? (Теперь понятно, почему жирная дура оказалась у разбитого корыта?)

– Будет от чего оттолкнуться, – сдержанно ответила доктор и повернулась ко мне с улыбкой: – Миссис Аверс?

В горле у меня засел гнусный горький комок.

– Все это правда.

– Правда, да не вся.

Фрэнклин прошелся по кабинету. Я сосредоточенно разглядывала корешки книг позади миссис Мэйз. В углу маятник старинных часов отмахивал последние минуты моей семейной жизни.

– ... Ни с того ни с сего стала обвинять меня во всех смертных грехах. Что ни сделаю, все плохо. Я слишком много работаю, слишком засиживаюсь в конторе, слишком часто пропадаю на заседаниях и митингах. Третирую ее, недооцениваю, ничего не делаю по дому и так далее. А потом еще удивляется, отчего это вдруг я не рвусь домой с работы.

Пестрые корешки двоились и расплывались, в глазах резало, словно под веки сыпанули песка. Но я упорно смотрела на книги, пытаясь запомнить порядок, в каком они стоят. Словно от этого зависела моя жизнь.

– Почему бы не рассказать доктору Мэйз о нашем с тобой празднике в отеле “Риц”?

– Опять ты за свое?

Фрэнклин остановился. В гнетущей тишине маятник неотвратимо отсчитывал секунды, словно бомба с часовым механизмом.

– С меня хватит, Барбара. (Тик-так.) Хочешь разобраться со своими проблемами? (Тик-так.) Бога ради, только без меня. (Тик.) А я сыт по горло и больше не собираюсь торчать тут, пока ты делаешь из меня козла отпущения. (Так.)

Он небрежно кивнул доктору Мэйз и вышел из кабинета. Тик-так, тик-так, тик-так... Ж-жах! Книжные корешки помчались в безумном хороводе, и от целого мира остался один только звук удаляющихся шагов. Вот Фрэнклин пересек холл, прихожую, спустился с крыльца. На песчаной дорожке я его потеряла. Взревел мотор, и коротко взвизгнули колеса. Все стихло.

– Конец. – Я ткнулась лицом в ладони.

– Вот, – доктор подтолкнула ко мне коробку с платками, не сводя с меня внимательных глаз. – Понимаю, вы сейчас расстроены...

Я хохотнула между судорожными всхлипами:

– Кэтлин говорила, что вы избегаете сильных выражений.

Она улыбнулась:

– Ну, вы ведь многого ждали от этой консультации. Мечтали начать все сначала...

– Все-таки зря я это затеяла. Сейчас у нас и правда не все ладится, но так было не всегда. Просто у Фрэнклина слишком уж трудное время. Прежде он не был таким.

Не был?! О боже...

–Незачем извиняться за поведение Фрэнклина, миссис Аверс. Вы не отвечаете за его слова и поступки.

– Нет? Да вы посмотрите на меня! – Я раскинула руки в стороны, предъявляя все свои жировые отложения. – Мы ведь ищем корень зла. Так вот, я не виню Фрэнклина. И хочу, чтобы вы поняли, почему он стал таким. Прежде он был милым и внимательным.

Когда ты была стройной блондинкой и тебе было ближе к тридцати, чем к сорока.

Явысморкалась и полезла в сумочку за ключами, забыв, что на машине уехал Фрэнклин.

– У нас еще есть время, миссис Аверс. Не спешите. Давайте обсудим, что вы сейчас чувствуете. Возможно, вам станет легче.

– Я... я не хочу обсуждать свои чувства.

– Ладно. – Она повернулась в кресле. – Тогда давайте поболтаем... о ваших туфлях.

– О моих туфлях? – Я тупо посмотрела на свои туфли и лишь через пару секунд, оценив шутку, усмехнулась. – Я не смогу обсуждать Фрэнклина за его спиной.

– Вы хотите себе помочь? И потом, он сам сделал выбор и ушел.

– Но...

Доктор Мэйз внимательно смотрела на меня поверх очков в металлической оправе и молчала. Казалось, она не знает, как вытащить меня из лабиринта, в котором я заблудилась.

– Что ж, – заговорила она наконец, – обсудим другие проблемы. Насколько я поняла, ваши дети в летнем лагере...

Я еще раз высморкалась и кивнула.

– Девочки или мальчики?

– Ну... каждого по штуке.

– И вчера вы их навестили? Как все прошло?

– Это... отдельная история...

Тут пришлось прерваться и промочить горло. Я наполнила стоявший на столе стакан и подрагивающей рукой поднесла к губам. Направляясь сюда, я не собиралась делиться подробностями кошмарной поездки. Но что-то важное менялось во мне прямо на глазах – во всяком случае, мои представления о том, что можно и что нельзя обсуждать с доктором.

– А у вас есть дети?

– Четверо.

– Никогда не получали от них по лбу собственными сентенциями?

– Постоянно.

– Вчера Барбара-худышка вернулась, чтобы уесть Барбару-толстуху. Боже, мой голос, мои интонации, мой отвратительный сарказм, моя ненависть... И все это изливала на меня родная дочь. Смотрели “Изгоняющий дьявола”? Ну, где демон вселился в маленькую девочку и нечеловеческим голосом изрыгал проклятия ее устами? В Рикки точно вселилась я сама полугодичной давности. Она настолько стыдилась моего вида, что не рискнула даже приблизиться ко мне прилюдно. Отвела в сторону и выдала по полной программе: я просто тряпка, нет во мне ни капли гордости, я совершенно опустилась, ну и так далее...

– И что вы ей на это ответили?

– А что тут можно ответить? Она права.

– Итак, муж и дочь на вас ополчились. И вы, похоже, с ними солидарны. А что же сын?

– Джейсон? Он обрадовался мне. Но я случайно услышала – о боги, как же больно! – как он объясняет приятелям, что я его тетя.

– И смолчали?

– Посмотрите на меня. Я же кошмар семьи. Я не хотела позорить его...

– Это он вас опозорил. Неужели вы всегда ставите чувства своих близких выше собственных?

– Да, конечно...

Откуда-то из глубины дома, вроде бы со второго этажа, донеслись приглушенные гитарные аккорды. Я перевела взгляд на окно. С ветки клена на меня смотрел маленький кардинал с ярко-красной грудкой. Вдали, над озером, сверкали паруса сер-фингистов. Я вытерла платком лицо и повторила: