Взятка - Девни Перри

Но я могла понять ее чувства. Я тоже на какое-то время отключилась от музыки, и, может быть, со временем и к ней она вернется.

Возможно, ей просто нужен был кто-то, кто вдохновил бы ее снова петь, как Дюк вдохновил меня.

Я тоже ушла из «Сансаунд» и попала в объятия их главного конкурента. На прошлой неделе я подписала контракт на выпуск двух альбомов с одним из ведущих кантри-лейблов страны, и на этот раз контракт был на моих условиях. Мои песни с моими аранжировками будут записаны в моей новой студии, которую мы с Дюком пристроили к дому.

У меня не было ни крайних сроков, ни необходимости писать. Когда я была готова, я записывалась. Никаких турне. Никакой прессы. Только я и музыка. Все средства, которые они зарезервировали бы для концертного тура, будут потрачены на маркетинг.

Если несколько моих хитов попадут на радио, я назову это успехом. Слава и блеск развлечений потеряли для меня свою привлекательность, как и для Эверли, но я не была готова отказаться от музыки.

Единственные концерты, которые я буду давать, будут здесь, в Каламити. По крайней мере, до тех пор, пока не родится ребенок.

Дюк шагал по залу, нагруженный едой. При каждом шаге его выцветшие джинсы обтягивали мускулистые бедра. Рукава были натянуты бицепсами. В животе у меня заурчало, и я облизнула губы — из-за мужчины и еды.

Мой аппетит к нему, казалось, никогда не был удовлетворен, и, вероятно, именно поэтому я забеременела меньше чем через месяц после того, как мы поженились в здании городского суда.

Эверли была моей подружкой невесты. Трэвис был шафером Дюка. На мне было белое атласное платье без рукавов, гладкое, сексуальное, элегантное и в то же время простое. Вырез спереди доходил мне до ключиц, но на спине был глубокий вырез, открывавший всю длину моей спины. Дюк был великолепен в костюме цвета древесного угля, который я заказала у портного в Бозмене. Я без угрызений совести сорвала этот костюм с Дюка через несколько часов после того, как судья объявил нас мужем и женой.

Он был восхитителен, мой муж, независимо от того, был ли он одет в итальянский шелк или американскую фланель.

— Держи, Эв. — Подойдя к нашим местам, он бросил ей два хот-дога, завернутых в фольгу.

— Спасибо, малыш, — сказала я, отправляя в рот чипс, обильно политый липким сыром.

— Так вкусно, — простонала Эверли.

Я отмахнулась от ее хвастовства.

— Что ты сегодня делала?

— Ничего особенного. — Она пожала плечами. — Убралась. Перестирала кучу белья. Вышла замуж.

— Это н… — Мой мозг с визгом остановился.

Дюк наклонился вперед, в его разинутом рту виднелся кусочек пиццы.

— Что ты сказала?

— Я вышла замуж. — Она скомкала фольгу от хот-дога и встала. — Я расскажу вам обо всем позже. Спасибо за хот-дог.

— Но…

— Пока. — Она похлопала меня по плечу, проходя мимо наших колен, затем сделала то же самое с Дюком.

Он проглотил свой кусок.

— Она сказала «вышла замуж»?

— Кажется, да? — Я могла только смотреть, как темные волосы Эверли рассыпались по спине, когда она спускалась по лестнице. — Может быть, это была шутка.

Она дошла до конца нашей секции, ее взгляд блуждал, пока не остановился на ее цели. Она подняла руку и помахала трем знакомым лицам. Трэвису. Саванне.

И Хаксу.

— Я думаю, это была не шутка, — пробормотал Дюк.

Хакс поцеловал дочь в щеку, затем оставил ее и направился навстречу Эверли, взяв ее за руку и ведя к выходу.

Мой чипс чуть не выскользнул у меня из рук. Я успела подхватить его в последнюю секунду, но не успела, как капля сыра упала мне на икру джинсов.

— Это из-за Эверли, — пробормотала я, беря одну из множества салфеток, которые Дюк принес вместе с едой. — Ты же не думаешь, что… Эверли и Риз?

— Я не знаю, детка. — Он положил руку мне на бедро. — Но дай ей немного времени. Она все объяснит.

Дюк тоже заметил, как изменилась моя лучшая подруга за последние месяцы. То же терпение, которое он проявлял ко мне, он проявлял и к ней, как к почетной семье.

Этот мужчина действительно был моей мечтой. Он дал мне дом. Семью. Скоро родится ребенок. И щенка, которого мы назвали Чеддер.

Я понятия не имела, что происходит с Эверли, но, если Риз Хаксли причинит ей хоть какой-то вред, я сожгу его галерею к чертовой матери.

— Я беспокоюсь о ней, — сказала я.

— Я знаю. — Дюк обнял меня за плечи. Движения были плавными, наконец-то он избавился от скованности, вызванной выстрелом. Он быстро выздоровел, если не считать шрама, который останется у него на всю оставшуюся жизнь. Даже если бы у меня не было ежедневного напоминания о пуле Дженнифер, я сомневалась, что когда-нибудь смогла бы выбросить из головы образ его истекающего кровью тела.

Я вернулась к еде, пытаясь заглушить стресс, вызванный заявлением Эверли, калориями.

Трэвис встал, заметил нас и подошел, чтобы присоединиться к нам, заняв свободное место Эверли рядом со мной.

— Привет, ребята.

Дюк протянул ему запасной хот-дог.

— Как дела, приятель?

— Хорошо. Устроился на работу сегодня.

— У тебя получилось? — Я толкнула его плечом. — Поздравляю. Куда?

— В кинотеатр.

— Похоже, нам придется еще чаще начать ходить в кино, — сказал Дюк, доедая последний кусок пиццы.

Я протянула ему свои начос, не желая больше есть. Мой желудок все еще был не в порядке, и, учитывая, что в нем образовался комок — благодаря Эверли, — я, наверное, съем только холодные хлопья, когда мы вернемся домой.

Трэвис не поглощал еду, как обычно. Вместо этого он положил свой хот-дог себе на колени, а его взгляд скользнул к нижним рядам, где Саванна скользнула на стул рядом с парой других мальчиков. Как только она села, он поник.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — пробормотал он, наконец приступая к еде. Он расправился с хот-догом, который дал ему Дюк, а затем съел мой кусок пиццы. Когда он был рядом, мне не приходилось беспокоиться о том, что еда пропадет зря. Трэвис приходил на ужин раз в неделю, и у нас никогда ничего не оставалось, сколько бы мы с Дюком ни готовили.

После стрельбы Мелани отвела его к психологу. Сначала он ходил неохотно, как и на наши уроки испанского, но через месяц жалобы прекратились.

За исключением сегодняшнего вечера.

Трэвис что-то проворчал себе под нос. Я не обращала на это внимания, пока две минуты спустя он не сделал это снова.

— Ладно, выкладывай, — приказала я. — Что не так?

Он