Честное врачебное - Лена Поллина

он через минуту и машину заводит. — Каждый раз когда я тебе помогаю, приходится собирать себя по кускам. Давай и правда перестанем общаться? Так будет лучше и безопаснее.

Моя грудная клетка бесшумно содрагается от очередных всхлипов.

Я открываю дверь и пытаюсь выговорить короткое «Спасибо».

Получается не очень.

Очутившись на улице, я жадно глотаю прохладный, осенний воздух.

Артем молча срывается с места, впервые не проследив за тем, зашла ли я в подъезд.

Я достаю из урны букет, забираю бархатную коробочку и оседаю на лавке. Уткнувшись лицом в букет начинаю громко выть.

Мне больно.

Мне стыдно.

Мне невыносимо...

Прости меня, Дёмин! Прости-и-и...

Я люблю тебя и буду любить всегда. Ради тебя я готова на все. Но вот только сегодня я струсила.

Потому что я не умею брать ответственность за свои поступки. Я боюсь сложностей.

Дрожащими руками открываю коробочку и, одев кольцо на палец, отчаянно целую его.

Я люблю тебя, Демин...

Люблю, черт возьми...

Я обязательно вымолю у тебя прощение. Обещаю.

Честное врачебное.

Глава 30

Вероника

На ватных ногах поднимаюсь в Дашкину квартиру.

Надо поставить цветы и ехать извиняться к Вадиму. Он увидел сегодня сполна. Картинка и впрямь получилась неоднозначная. Слезы застилают глаза, а грудная клетка содрогается от всхлипов, но я упрямо повторяю себе «все будет хорошо»

Я знаю, что ничего плохого не сделала. Лишь струсила. А малодушие-это не преступление. Дашка была права— взрослеть мне надо, но по щелчку пальца это не сделается. На таких вот горьких ошибках и учатся.

«Я ничего плохого не сделала» — повторяю себе, пока ищу вазу. Но не найдя ее достаю из ванной ведро и водружаю букет прямо в него.

Не очень романтично, конечно… Но мой мужчина очень старался. Ваз для такого количества цветов наверное еще не придумали.

Телефон застает меня врасплох короткой вибрацией. Мечусь по комнате в поисках источника звука, но он замолкает. Пару минут шарю по карманам куртки и сумки а, когда наконец беру телефон в руки с сожалением оседаю на пол.

Сообщение от Даши.

« Чистое белье можешь взять в комоде. Мама точно не приедет сегодня. Так что недолго миритесь * смеющиеся смайлы* Езжайте к себе, я Дениса позвала с ночевой»

Я знала, что Демин Дашке позвонил и выяснил где я. Я догадывалась, что его появление должно было стать для меня неожиданным сюрпризом. А в итоге… неожиданный сюрприз Вадиму преподнесла я.

Набираю подруге и жалостливо скулю в трубку.

— Он уехал, Даш… Он… Он наверное больше не…не вернется… я… я не знаю…

Мои всхлипы мешают словам. Глубоко дышу, пытаясь подавить рыдания, но голос подруги только усугубляет ситуацию. Так происходит всегда, когда слышишь родной голос в трубке. Потому что знаешь— человек на том конце провода не безразличен к твоей боли.

— Я ничего не понимаю, что произошло у вас? Поругались — слышно, как Дашка шикает на Дениса и убавляет звук магнитолы.

Скорее всего они куда-то едут, потому что фоном слышится шум города.

— Не-ет… Я про-о-осто… — не могу выговорить ни слова. Всхлипы долбят изнутри искажая звуки.

— Сейчас приедем. Ты одна? — голос подруги стал не на шутку взволнованным.

— Д-да… О-о-одна…

Трубка замолкает. Я сижу без движения, пока на мое плечо не ложится прохладная рука.

Невольно вздрагиваю. Даже не представляю, сколько прошло времени с завершения нашего разговора, но рука, взбодрившая меня принадлежит моей Дашке.

Срываюсь с места и утыкаюсь носом в фиалетовую куртку.

— Что произошло-то у вас? — Дашка гладит меня по волосам.

Я хочу ей все рассказать, но у меня не получается из-за долгих всхлипов. Мне удается это сделать лишь спустя пятнадцать минут, после того, как моя верная девочка откачивает меня какими-то успокоительными каплями.

Но вопреки моим ожиданиям, когда я немного прихожу в себя, взгляд подруги становится тяжелее и к концу моего рассказа она соскакивает с места и идет к холодильнику. Я от неожиданности замираю.

Даша распечатывает молоко и не проронив ни слова добавляет его нам в кофе.

Денис, который все это время молча сидел на соседнем, стуле поднимает растерянный взгляд на свою девушку.

— Зай, ты чего? — вкрадчивый тон нашего одноклассника говорит о том, что он тоже не понял, что так разозлило его девушку.

Парень у моей подруги конечно ворчливый, шутит порой грубо, но на его поддержку и помощь можно рассчитывать всегда. За таким точно всегда будешь, как за каменной стеной.

И сейчас он проявляет сочувствие ко мне но вот Даша…

— Я ничего. Охереваю просто с каждым ее словом. — на меня кивает, заставляя мое сердце еще больше сжиматься.

Осуждает.

Кажется я начинаю понимать в каком направлении пойдет дальше наша беседа. Стиснув зубы опускаю взгляд на свои ногти.

— Какого хрена ты Темку полезла целовать? — молоко с шумом приземляется в холодильник, расплескав по пути пару капель. Дашка дверцей хлопает и на меня осуждающе смотрит.

— Ты бы это… тон сбавила…— Ден примирительной интонацией пытается остудить Дашкин пыл и на меня кивает — итак, как смерть белая сидит, не доводи, а?

— А ты бы это… покурить сходил что ли… — Дашкино возмущение прыгает прямо на окончание предложения Дениса, голос подруги повышается.

Я безумно переживаю, что они сейчас начнут ругаться.

— Ребят, не надо… — произношу тихо, но мои слова прекрасно слышны, потому что друзья молча сверлят друг друга взглядом.

Через пару нервных вдохов Денис встает изо стола и покидает кухню.

Я поднимаю виноватый взгляд на Дарью и натыкаюсь на холодное осуждение.

Не узнаю подругу. Никогда не видела ее в таком состоянии.

— Ты совсем не чувствуешь за собой вину, да? — вроде вопрос задает, а звучит, как утверждение.

— Мне наверное пора — встаю изо стола, потому что не готова к такому разговору. Темка на меня наехал, Демин во мне разочаровался теперь еще и Дашка туда же…

— Сядь! — рявкает и ставит передо мной кружку с кофе.

Я молча подчиняюсь, хотя уйти хочется безумно. Чувствую обязанность за помощь. Так бы разозлилась и ушла хлопнув дверью. Мне плохо, а она кричать на меня вздумала! Подруга называется.

— Вероника! Ты избалованная эгоистка!

Мое дыхание срывается и я соскакиваю изо стола. Стул с грохотом валится на пол. Наплевав на все я позволяю словам вырваться наружу.

— Какая я еще? Добивай меня! Какая? Давай…—