Соблазнительная капитуляция - Челси М. Кэмерон

как кто-то вот так ломается. Это только заставило меня любить его и страдать за него еще больше.

— Ты уверен, что я ничего не могу сделать? Я просто ужасно себя чувствую.

— Знаю. Прости, что я все это вываливаю на тебя. Я не хотел, но мне больше не с кем поговорить. Тейт практически разорвал с ним отношения, так что Райдер уже сжег мосты. Я не виню его, потому что ему нужно думать о девочках, но иногда это просто тяжело.

— Я знаю, знаю. Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, если хочешь. — Он сел, его глаза были красными, но сухими. — Расскажи мне о своих родителях, — осторожно попросила я. Я ожидала, что он меня отошьет, но он этого не сделал.

— Мы были бедны. Не то чтобы у нас не хватало еды, но бывали времена, когда мы ели на ужин сухие завтраки, потому что это было все, что у нас было в доме. Мой отец был хорошим человеком, но с работой ему не везло как никогда. Он находил хорошую работу, а потом компания обанкротилась, или сгорала, или его уволили, когда он уехал за границу. Это случалось так часто, что мама откладывала деньги на случай, если он останется без работы. У нее были проблемы со здоровьем, поэтому она не могла продолжать работать. Мы не раз теряли свой дом, и однажды летом нам пришлось несколько месяцев прожить в квартире с одной спальней. Но папа устроил так, будто у нас было приключение, поэтому он расстелил брезент в гостиной, и мы притворились, что идем в поход. — Он улыбнулся при этом воспоминании, и я была потрясена. Я понятия не имела, что у Луки было такое детство.

Это заставило меня задуматься о моем собственном воспитании и о том, как мне повезло. Не то чтобы я когда-нибудь забывала, но, когда ты слышишь чью-то историю, это действительно заставляет тебя задуматься о собственной жизни.

— Единственным выходом была школа, поэтому я сделал все, что мог, чтобы найти выход. Я помню, как увидел мужчину в костюме, он водил красивую машину и выглядел так, словно весь мир был у его ног, поэтому я поставил перед собой цель стать мужчиной в костюме. И вот я здесь.

Он улыбнулся, и его настроение, казалось, немного улучшилось.

— Когда мне было три года, я нарядилась папой на Хэллоуин. Я настояла на том, чтобы взять его портфель, хотя он был почти таким же большим, как я, и мне приходилось волочить его за собой по земле. Это был очень дорогой портфель, и когда я пришла домой с ним, набитым конфетами, и вся грязная, он только рассмеялся и сказал, что теперь он мой. На самом деле я не имела ни малейшего представления о том, что он делал, но знала, что хотела заниматься этим же, когда вырасту. — Когда другие маленькие девочки были помешаны на своих астронавтах и принцессах Барби, папа подарил мне одну из них, которая, вероятно, должна была стать секретаршей. Вместо этого он сказал мне, что она — генеральный директор Барби, и он каким-то образом нашел для нее кукольный стол, и я заставила ее проводить встречи с другими моими куклами и мягкими игрушками.

Да, я была единственным ребенком в семье, и у меня было не так много друзей.

Мы больше говорили о нашем детстве, и несмотря на то, что оно было таким разным, у нас было так много общего. Детство было довольно похожим, независимо от того, как мы росли, я думаю.

Я проголодалась и была готова заказать еду, а Лука, казалось, чувствовал себя лучше.

— Спасибо тебе, Солнышко. Не знаю, что бы я без тебя делал.

— Я тоже. — Мы улыбнулись друг другу, как идиоты, и я поняла кое-что еще. Да, я любила его, но не только в романтическом смысле. Он стал одним из моих лучших друзей. Даже если у нас больше никогда не будет секса, мне будет не хватать его присутствия в моей жизни, если он уйдет. Я не смогу избавиться от него сейчас, даже если захочу.

— Ты мой любимый, — сказала я, когда он поднял меня на ноги, а затем заключил в свои объятия.

— Ты — моя самая любимая из любимых вещей, — сказал он.

* * *

В тот вечер мы больше не говорили о его брате, но я хотела, чтобы у нас вошло в привычку больше говорить о взрослении и нашем прошлом. Я все еще чувствовала, что многого не знаю.

— Я не умею раскрываться, — признался он, наконец, на следующее утро, когда мы вместе принимали душ. Если бы мы не поторопились, то оба опоздали бы.

— Почему, Лука, что ты имеешь в виду? — Спросила я, смывая шампунь с его волос, чтобы он не попал ему в глаза. Мой душ был огромным, что стало одной из причин, по которой я влюбилась в эту квартиру. Нет ничего хуже, чем пытаться быть сексуальной с парнем в слишком маленьком душе.

— Да, я это заслужила. — Я нанесла немного кондиционера на кончики его волос, и он сделал то же самое с моими. К этому времени я уже хорошо его научила.

— В большинстве случаев это инстинкт самосохранения. И страх. Боюсь, что, если я откроюсь людям, им не понравится то, что они увидят.

— Ты глупый, — сказала я, укладывая его волосы в ирокез. — Как ты можешь кому-то не нравиться? — Я была уверена, что есть такие люди, но это были не те, с кем я хотела бы дружить в любом случае.

— Есть много людей, которым я не нравлюсь, Солнышко. Это более длинный список, чем ты, можешь себе представить.

— Ладно, теперь я заинтригована, — сказала я, когда он запрокинул голову, чтобы смыть кондиционер, а затем мы поменялись местами, чтобы я могла сделать то же самое.

Он рассмеялся, но не стал вдаваться в подробности.

— Эй, не оставляй меня в таком состоянии, — сказала я, но он только покачал головой и начал массировать мне спину, пока горячая вода лилась на меня. Это было потрясающе, и, хотя я знала, что он использует это как способ не продолжать наш разговор, я собиралась позволить ему. Я могла бы подкараулить его позже, когда он меньше всего этого ожидал.

* * *

В итоге мы оба пришли на работу вовремя, но как только Лука сел за свой стол, он достал телефон и, нахмурившись, посмотрел на него. Он быстро что-то напечатал, а затем стал ждать ответа. Я решила, что