Богатая и любимая - Елена Зыкова

славу «Афро» красовались на экране артисты, игравшие на сцене как Гамлета, так и Офелию. Музыка была из коллекции джаза пятидесятых годов, что всегда было беспроигрышным для зрителей любого возраста. Едва рекламный клип сменился тошнотворным очередным и бесконечным сериалом из жизни страдальцев миллионеров в Южной Америке, как тут же зазвонил телефон. Даша сняла трубку, спросила:

— Муза, конечно, это ты?

— А кто еще?! — торжествующе захохотала кокетка. — Ну как тебе мой клип? Проняло?

— С моей точки зрения — удобоваримо!

— Ка-акая ты стерва! Ведь понравилось, а похвалить не можешь. Сразу видно, что так и осталась сельской учительницей.

— Ладно, мне очень понравилось.

— Ну вот! А то я волновалась, что у тебя вкуса нет!

А он есть, и тому имеются объективные доказательства.

— Какие?

— Даша, пока не говори никому, но очень важные и серьезные люди уже схватили все мои клипы по «Афро» и представят их на международный фестиваль рекламных фильмов!

— Это очень важно, Муза?

— Это престижно! Это позволит мне получить самое мощное оружие.

Какое?

— Можно без стеснения хамить своим завистникам и конкурентам. Можно оплевывать их продукцию без всякого стеснения! Можно ногами открывать двери в Академию телевидения! Да они сами меня в свою Академию за уши затащат.

— Я тебя поздравляю.

— Спасибо. Я к тебе приеду завтра утром.

— Нет, — торопливо ответила Даша. — Если завтра, то вечером. Я сама днем иду в гости. Вечером приедешь?

— А Андрея с машиной за мной пришлешь?

— Ишь ты фря какая! Я его только попросить могу, а уж поедет ли за тобой — ему решать.

— Поедет! — захохотала Муза. — Он за мной на край света поедет! Прекрасный мальчик! И как это я, старая задрыга, такого юного сумела соблазнить?

— Не кокетничай, Муза, ты кого хочешь соблазнишь. На пробу съезди в ближайший мужской монастырь — и убедишься в своих неувядаемых дамских чарах.

— Так и сделаю!

Даша опустила трубку и даже позавидовала той легкости и уверенности, с какой Муза строила свои отношения с людьми. И тут же вспомнила, что сама-то она весь конец рабочей недели мучилась и решала вопрос: как бы ей обмануть свою охрану и тайно сбежать на субботу в Малаховку?! Подкупить кого-либо из них нечего было и мечтать. А сбежать и оторваться от охраны вряд ли удастся. Эти ретивые служаки могли поднять общую тревогу, и тогда Сергеев бросит на ее поиски всю команду своей службы. В конце концов эти размышления довели Дашу до злости. «Пусть следят! — решила она. — И пусть сообщают все Сергееву. Все имеют право на личную жизнь, и пусть только кто-нибудь попробует возразить!»

Приняв такое решение, она сходила в бассейн, а потом до трех утра играла в преферанс — уже без подсказок и чьей-либо помощи. Проиграла восемьсот рублей, и Валентин предложил:

— Может, простим новичку проигрыш?

— В картишки нет братишки, — проворчал Греф. Пусть учится играть. Карточный долг — святой долг.

— Знаю, знаю. Утром отдам.

Утром (в полдень) Даша проснулась в таком состоянии эйфории и восторженности, какого не могла упомнить за собой уже много лет. Накинув халат, она спустилась вниз — прыгала по ступенькам лестницы на одной ножке, словно помолодела лет до четырнадцати. На кухне Греф завтракал в полном одиночестве и поздоровался довольно мрачно. Даша ответила: «Привет!» — и Греф своим звериным чутьем тут же зафиксировал ее повышенное настроение. Взглянул подозрительно и спросил:

— Ты что такая счастливая, словно Сотоцкую похоронила?

Даша растерялась и удивленно ответила:

— А зачем мне её хоронить?

— Да так, на всякий случай. Или она тебя похоронит.

— Перестань, Греф. Не порти мне настроение.

— Не буду. Ты куда сегодня намылиться хочешь?

— Я? — фальшиво изобразила удивление Даша.

— Ты, кто еще?

— Андрей меня отвезет куда надо.

— Андрей не отвезет. Сегодня моя вахта. А к тому же он уже уехал за своей подругой.

— За Музой?

— Да. Ошалел, молокосос. Нарвался в первый раз на стопроцентную женщину и ошалел. Что самое страшное — серьезно ошалел.

— Чего тут страшного?

— Даша, ему только двадцать два стукнуло. А Музе сколько? Тридцать пять?

— Тридцать три.

— Я полагаю, что побольше.

— Греф, а ты не полагаешь, что это не твое дело?

— Напарники ничего друг от друга не скрывают. Куда мы поедем?

— В Малаховку.

— Понятно.

— Что тебе понятно?! — закипела Даша.

— Едем к господину Максиму Епишину?

— К Епишину-Епишину! Ты против?! — с вызовом спросила Даша.

— Я не против.

— А перед тем как я к нему войду, дом его осматривать будешь? Ведь так, кажется, положено по инструкции?

— У этого кролика осматривать не буду.

— Греф, — болезненно спросила Даша, — ну почему ты так презираешь людей и всех без причины готов оскорбить?

— Потому что ты всех любишь и жалеешь. А в жизни должен быть противовес. Борьба и единство противоположностей, как то трактует классическая философия.

— Греф! А какое у тебя образование?!

— Высшее, — нехотя буркнул он, — гуманитарное.

— И ты подался в охрану?!

— Здесь веселее, чем в архивах сидеть. Я исторический факультет по дурости в молодости окончил. Ладно, когда выезжаем?

— Через час примерно.

— Адрес у тебя есть?

— Само собой.

— Договоримся так. Мы проедем мимо его дома, и я остановлюсь от него в сотне метров. Чтоб не пугать твой его кавалера. И буду на том месте ждать тебя. Но если еще появятся какие-нибудь гости, то я и сам туда явлюсь. Без приглашения.

— Греф! — взмолилась Даша. — Но это простой интеллигентный человек! Он так далек от всякой уголовщины, что тут не о чем и говорить.

— Он — вполне вероятно. Но кто к нему в гости придет, того ты не знаешь.

— Но я там могу надолго задержаться!

— Да хоть до утра.

— А завтра ты напишешь рапорт Сергееву?

— Нет, — минуту подумав, ответил Греф. — Если ничего не случится, не напишу. Нашему начальнику ни к чему знать, кто и где раздевается.

— Ну и хам ты все-таки!

— А ты меня уволь. За хамство. Для Сергеева это достаточная причина.

— Не хочу я тебя увольнять. Я к тебе привыкла. Но не хами на каждом шагу. Я все-таки женщина.

— Женщина в тебе просыпается только по субботам. В остальные дни ты бизнес-вумен.

— Раз в неделю-достаточно.

На это Греф ничего не ответил, допил кофе, сказал, что сполоснет машину, с чем и вышел из кухни.

Часа в два пополудни они вкатили на «БМВ» в Малаховку. Нужную улицу нашли без труда, и Греф медленно провел машину мимо дома Максима. Притормозил на перекрестке, вышел, открыл дверцу Даше. Она насмешливо спросила:

— Ты не одуреешь, меня ожидая?

— Я люблю ждать. Всегда чего-нибудь дождешься.

Даша