Сердце убийцы - М. Джеймс

— Я собираюсь кончить на весь твой маленький клитор, — стону я, моя рука теперь летает по моему члену, трется о нее, скользя по ее влажной плоти. — Я собираюсь кончить на всю твою киску, малыш. Ты тоже собираешься кончить снова? Когда почувствуешь мою горячую сперму на своей гребаной киске…

Последнее слово срывается со стоном, и рот Лидии приоткрывается, когда я сильно прижимаю головку члена к ее клитору, первая горячая струя накрывает ее, разливается по ее киске и плоскому животу и стекает по ее коже, когда мои бедра выгибаются вперед, и мне требуется вся моя сила, чтобы не вонзиться в нее, чтобы быть довольным, наблюдая, как мой член пульсирует напротив нее, когда я кончаю на нее.

Она стонет, задыхаясь, и когда я снова прижимаюсь членом к ее клитору, потирая, когда на нее выливается еще больше спермы, я слышу ее крик удовольствия, когда ее руки сжимаются в кулаки под одеялом, а голова откидывается назад.

— О боже, Левин, я кончаю… это так чертовски приятно, о черт…

Я чувствую, как она пульсирует напротив меня, чувствую, как она содрогается, когда через меня проходит еще одна волна удовольствия, теперь моя сперма по всему ее животу, бедрам и киске, и я отпускаю свой член, наклоняюсь, чтобы потереть ее покрытый спермой клитор двумя пальцами, глядя вниз на ее дрожащее тело, чувствуя себя наполовину безумным от желания.

— Еще раз, — рычу я на нее сверху вниз, чувствуя скользкий жар своей спермы под пальцами, когда втираю ее в ее кожу. — Еще один оргазм, малыш.

— Я не могу…о боже! — Она визжит, ее бедра приподнимаются под моей рукой, и я толкаюсь в нее двумя пальцами, забывая, что она вся в моей сперме, забывая обо всем, кроме того, как чертовски красиво она выглядит, покрытая мной, и как сильно я хочу, чтобы она была моей.

— Левин…

Она поднимает на меня глаза, тяжело дыша, содрогаясь в последних толчках своего третьего оргазма. 

— Боже, я так сильно хочу, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас.

— Я знаю, малыш, — бормочу я. Кажется, это самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать, — оторвать от нее руки. — Но мы не можем этого сделать.

Она кивает, ее глаза закрываются, когда я отхожу от нее. 

— Я иду в душ, — шепчет она и встает с кровати, засунув руку под юбку, чтобы сперма не упала, когда она встает.

Я еще раз мельком вижу ее бледную кожу, испачканную моей спермой, и это зрелище вызывает во мне еще одну волну возбуждения, прежде чем она уходит. То, что это заставляет меня чувствовать, – это то, что, я знаю, я не должен испытывать ни на секунду. Но сейчас я зашел слишком далеко.

Боже, я в такой заднице.

30

ЛИДИЯ

С самого начала поездка в Мексику кажется пыткой. Я знаю, что сделала только хуже, поощряя то, что мы с Левином делаем вместе. Я должна была настоять, чтобы он держал свои руки подальше от меня, но я хочу его не меньше. Он использует меня, чтобы выполнить работу, а я использую его, чтобы сделать ее сносной, говорю я себе, чтобы оправдать то, что позволила себе сдаться. Пока мы на самом деле не займемся сексом, это не зайдет слишком далеко.

И боги… его язык и то, как он им пользуется, чертовски увлекательно.

Напротив, терпеть Гришу становилось все труднее и труднее, особенно учитывая, каким чрезмерно романтичным он пытается быть. Все это кажется таким фальшивым, таким надуманным. До того, как я узнала, что он женат, я, по крайней мере, могла наслаждаться цветами, подарками и ужинами, даже если иногда чувствовала себя немного виноватой, принимая их.

Я надеюсь, что Мексика станет концом всего этого, что Левин узнает, что ему нужно, и я смогу уйти от всего этого... до того, как я больше не смогу терпеть Гришу, и до того, как я так сильно влюблюсь в Левина, что уход от него разобьет мне сердце. Я знаю, что у этого нет будущего. Я знаю, что это увлечение, страсть, рожденная близостью и взаимной похотью, и что все остальное, что я чувствую, не может быть реальным.

Этого не может быть.

Гриша зафрахтовал для нас частный самолет в Мексику. Когда мы садимся в самолет, он заполнен цветами в вазах вдоль окон, и он лучезарно улыбается мне, когда мы заходим в салон.

— Я знаю, что это рабочая поездка, — говорит он, прикасаясь к моему лицу и поворачивая меня к себе. — Но я хотел побаловать тебя в любом случае, придать этому романтическое настроение. Мы никогда раньше не ездили в отпуск.

Потому что у тебя есть жена, хочу сказать я, но заставляю себя улыбнуться. 

— Они прекрасны, — говорю я ему, когда он ведет меня к одному из мягких бежевых кресел, усаживая меня к себе на колени.

— Мы чудесно проведем время вместе, когда я не буду работать, — обещает он, притягивая меня для поцелуя. — И пока мы добираемся туда…

Я очень хорошо научилась переноситься мыслями в другие места, пока Гриша прикасается ко мне. Я думаю о том, что Левин сказал мне сегодня утром, прежде чем я ушла на встречу с Гришей, – о том, что важно, чтобы я рассказывала ему все, что услышу, даже мельчайшие детали.

— Дела Гриши угрожают другим сделкам, заключенным организацией, в которой я работаю, сказал он мне, плотно сжав губы. Я не решаюсь рассказать тебе даже об этом. Но ты должна понимать, насколько это важно.

Я спросила его, будет ли это опасно, и он заверил меня, что позаботится о моей безопасности. Но по выражению лица Левина я видела, что он не был полностью уверен. Это напугало меня больше, чем немного. У меня все еще есть телефон с его номером на случай чрезвычайных ситуаций, и мы договорились о предварительном расписании, когда я встречусь с ним, чтобы передать любую информацию, которая у меня может быть. Все это оставило неприятное ощущение в моем желудке, мое беспокойство было настолько сильным, что я едва смогла поесть перед уходом на встречу с Гришей.

Я не была создана для этого, думаю я, пока руки Гриши блуждают по