Линда Ли - Дьявол в Лиге избранных

Я хотела ответить «нет».

– На самом деле ты ведь не хотела, чтобы я прошла в Лигу избранных?

Как так получалось, что я, вполне умная женщина, продолжала натыкаться на эти неловкие прямые вопросы? И вот опять ее вопрос застал меня врасплох и ждал немедленного ответа.

– Никки... – не представляла себе, что ответить, и чуть не расцеловала Кику, когда она внесла чай.

– Ладно, можешь не отвечать. Но я знаю, что это правда. Но суть в том, что ты в любой момент могла расторгнуть сделку с Говардом – а я знаю, что вы с ним заключили какую-то сделку, я не слепая, – сказав ему: «Видишь, я пыталась, но ничего не вышло, потому что твоя жена рта не может раскрыть, чтобы не сказать какую-нибудь глупость». Но ты так не поступила. Ты сделала из меня леди, несмотря на все мое сопротивление. И я всегда буду благодарна тебе за это.

Я начинала чувствовать себя очень неловко.

– Я просто хочу поблагодарить тебя, Фреди, и принести извинения за то, что я была такой идиоткой и попалась на удочку Пилар. Но не переживай, как-нибудь я сумею все возместить.

– Никки, ты ничем мне не обязана.

Она отставила в сторону чашку и встала:

– Нет, обязана. Наверное, никто в городе больше с тобой не разговаривает...

Должна сказать, что одно дело понимать что-то разумом, и другое – слышать, как кто-то говорит это вслух.

– ...Но вся каша заварилась из-за меня, и я собираюсь помочь тебе из этого выпутаться. Ты от меня никуда не денешься. Когда все это закончится и твоя жизнь вернется, в нормальную колею, если ты не захочешь, чтобы я была твоей подругой, ты сможешь тогда вышвырнуть меня вон.

Она вышла, и на пороге появилась Кика, так внезапно, что я поняла, что она стояла там все это время. Мы посмотрели друг на друга.

– Королева драмы, – хором констатировали мы.

Как бы ни сильна я была, время неподвластно даже мне, и когда неизбежно наступила среда, надо было делать выбор – продолжать затворничество или взять да пойти на заседание Комитета по новым проектам. Я пошла по трем причинам.

Во-первых, мне скучно. Мое появление на людях произведет большой эффект. Во-вторых, я так и не отработала свои волонтерские часы. Продолжая прогуливать, я рискую вылететь из Лиги по чисто технической причине, за которую многие с удовольствием ухватятся после произошедшего инцидента. В-третьих, я решила придерживаться политики «Сделай вид, что ты не допускал ошибки, и все в это поверят».

Я надела шелковое голубое платье и жемчуг, лучшие мои туфельки от Феррагамо и отправилась в главный офис Лиги.

Мне удалось заглянуть в зал заседаний комитета прежде, чем меня заметили, и я увидела, что вся группа была в сборе. Думаю, я уже говорила, что, за исключением Пилар, в комитет входили самые богатые женщины в Лиге. Они сидели за большим столом и оживленно беседовали. Я решила, что собрание уже началось, но, еще не переступив порога комнаты, поняла, что они сплетничают. Обо мне.

Я ожидала всего чего угодно, например: «Как она могла такое сделать?», «Куда смотрел ее муж?», «Ее родители, должно быть, в шоке». Но такое...

– Боже правый, если бы у меня были такие бедра, я бы ни за что не стала выставлять их напоказ.

– А вы видели ее грудь? Похоже, она силиконовая.

– Да еще и хирург попался плохой.

Плохой хирург? Силиконовая грудь? Она настоящая!

– А волосы?

Замечательно, добрались до волос.

– Висят, будто она только что встала с постели и не потрудилась причесаться.

– Представьте Фреди Уайер, которая выглядит не великолепно!

Все рассмеялись.

– Что, если она придет на собрание? Что мы скажем?

– Да как она посмеет здесь показаться после скандала на выставке?

– Говорят, она не выходит из дому с тех пор, как это случилось.

– Если она придет, мы ни слова не скажем ей в лицо. Я скорее умру, чем задену ее чувства.

Ненадолго установилась тишина, за которой снова последовал взрыв издевательского хохота.

Мое сердце гулко стукнуло. Превозмогая желание убежать, я вошла в комнату:

– Добрый день!

Члены комитета обернулись и онемели при моем появлении. Однако Пилар достаточно быстро обрела дар речи:

– Ну и ну, посмотрите, кто пришел.

Я улыбнулась и вошла с высоко поднятой головой:

– Ну, разве вы все не прелесть?

Гвен Хэнсен и Элизабет Мортимер вспыхнули. Пилар не покраснела. Джуди, Ниса, Синтия и Энналайз молча смотрели на меня.

Я села за стол, положила ногу на ногу и достала свой именной блокнот.

– Да, так о чем вы говорили? – вопросительно начала я.

Дамы неловко подвинулись. Пилар вытащила свой блокнот и открыла его.

– Никто так и не предложил хорошую идею для нашего нового проекта, – сказала она, – так что, я думаю, нам нужно серьезно рассмотреть мою идею «Маленьких звезд».

И она стала распространяться о своем детище. Собрание было ужасно скучным, но я улыбалась и даже делала заметки, как прилежная ученица. В середине хвастливого повествования Пилар о том, как ей пришла столь блестящая мысль, Синтия наклонилась вперед и выпалила:

– Я хочу узнать, так ли Сойер Джексон великолепен, как он выглядит.

Повисло тяжелое молчание. Пилар разинула рот.

– Да, расскажи нам, – добавила Элизабет. – На фото в газете он просто невероятно красив!

После чего девушки стали забрасывать меня вопросами, как мячами на моем великолепном, хотя в настоящее время и забытом теннисном корте.

– Какого он роста? На фото он выглядит высоким.

– А мускулатура? Наверное, у него восхитительные мускулы.

– Да, и в то же время не такие отвратительные, как у культуристов.

Мне осталось лишь смириться.

Пилар завизжала и затрясла головой, как собака, стряхивающая воду:

– Вы что! Она позировала обнаженной!

В воздухе повисла тишина, и все взоры обратились к Пилар.

– Строго говоря, дорогая, – сказала я своим самым светским тоном, – я не была полностью обнажена.

Взволнованная Гвен подалась вперед:

– Верно, Пилар. И посмотри на все эти картины в музее. Везде обнаженная натура.

Защитница в лице Гвен. Кто бы мог подумать! Глаза Пилар гневно вспыхнули.

– Мы не обсуждаем... – казалось, Пилар вот-вот задохнется, – классическое искусство! Мы говорим о женщине, сидящей здесь, среди нас, которая позировала художнику.

Но я видела, что остальные по-прежнему были на моей стороне.

– Почти голая, – добавила Пилар, – и я не сомневаюсь, что она не долго оставалась в этой рубашке. А она замужем!

Дамы вздохнули. Даже изворотливой Гвен нечего было сказать.

– Да, на это нечего возразить, – признали они, явно разочарованные, что им так и не удалось услышать ни одной подробности о Сойере Джексоне.