Джанет Дейли - Игра до победы

– Весьма сожалею, мадам. Я не знал.

– Не стоит извиняться, Жорж, – сказала Лес. – Вы и не могли знать.

– Mais oui [17], – пожал плечами консьерж, сочувственно глядя на нее. – Очень хорошо, что вы приехали в Париж. Это ведь город любви, non? Место, где можно забыть старую любовь и найти новую.

– Сомневаюсь, – негромко засмеялась Лес.

Жорж умоляюще поднял руку.

– У ног такой красивой разведенной женщины, как мадам, будет лежать весь Париж.

– Non, Жорж, – покачала головой Лес, забавляясь его лестью. – Если Париж и будет лежать у чьих-то ног, то, скорее всего, у ног моей дочери.

– Oui [18], она красива, – согласился консьерж. – Но французские мужчины предпочитают зрелых женщин. Это только глупые americains [19] соблазняются юностью.

– Merci [20], – произнесла Лес, широко и благодарно улыбаясь. – Недаром я всегда любила Париж.

Здесь она чувствовала себя женщиной, а это великолепное чувство.

Вернулся клерк, и Жорж быстро выхватил у него большой конверт из оберточной бумаги и вручил Лес.

– Этот пакет поступил на ваше имя, мадам.

Удивленно нахмурившись, Лес взяла конверт и с любопытством взглянула на надпись, но имя отправителя было написано неразборчиво.

– Эмиль покажет вам ваш номер, мадам Томас. А я прослежу за тем, чтобы вам немедленно был доставлен багаж. Звоните мне, если вам что-нибудь понадобится.

– Спасибо.

Лес увидела, что рядом с ней стоит коридорный с ключом. «Любопытство потерпит, – решила она. – Доберусь до номера, а там посмотрю, от кого письмо».

– S'il vous plait [21]. – Коридорный в ливрее слегка поклонился, указывая путь к лифтам.

Лес поискала глазами Эмму и, убедившись, что секретарь идет за ними, кивнула коридорному. Не успели они приблизиться к лифтам, как двери одного из них раскрылись. Из лифта вышла какая-то пара, в которой Лес совершенно неожиданно для себя узнала подругу с мужем.

– Диана, если я кого и ожидала встретить в Париже, то только не тебя! – воскликнула она.

– Лес! – Платиновая блондинка, не менее удивленная, обняла Лес, затем отступила назад. – Что ты здесь делаешь? Я не видела тебя целую вечность. Последний раз мы встречались на благотворительном базаре в Физиг-Типтон в Кентукки, не так ли?

– Кажется, там. – Лес повернулась к мужу подруги, Вику Чандлеру. – Рада увидеться с тобой, Вик.

Они обменялись поцелуями в щеку.

– Я звонила вам, когда в прошлом феврале приезжала в Виргинию. Думала вместе провести время, но вас не было, – сказала Лес.

– Уезжали в Калифорнию. А я просто тоскую по Хоупуортской ферме. Всякий раз, как мы проезжаем мимо и я вижу этот замечательный старый дом, заколоченный досками, мне хочется плакать, – Диана Чандлер сочувственно посмотрела на Лес. – Как жаль, что ты не смогла уговорить Одру не закрывать дом.

– Это единственно разумное, что с ним можно было сделать, – вздохнула Лес, но сама она сожалела о том, что дом покинут, больше, чем кто-либо другой.

Диана порывисто взяла руки подруги и сжала их в ладонях, стараясь выразить симпатию и жалость.

– Для тебя это был такой тяжелый год, Лес… Осенью потеряла отца, а теперь все эти неприятности с Эндрю.

– Думаю, просто наш брак изжил себя, – пожала плечами Лес, отвергая жалость, которую увидела в глазах подруги. – Вначале думаешь, что все будет вечно оставаться так, как есть, что люди, которых любишь, всегда будут рядом. Но всё и все меняются, и с этим ничего невозможно поделать. Просто так происходит, и приходится принимать жизнь такой, какая она есть.

В глазах Дианы, искусно подведенных, чтобы подчеркнуть их фарфоровую голубизну, промелькнуло выражение неловкости. Лес поняла, что подруга непроизвольно избегает таких разговоров. Это полуосознанное опасение, что все действительно может рухнуть в один момент, и стремление оградиться от сложности жизни говорило о том, что уверенность Дианы в будущем так же неясна и призрачна, как и у самой Лес.

– Наверное, ты права. – Диана глубоко вздохнула и намеренно приняла оживленный вид. – Что привело тебя в Париж?

– Это мой подарок Трише к выпускным экзаменам – гонка по парижским магазинам. – Лес немного повернулась, чтобы включить дочь в беседу. Эмма и коридорный, начавший проявлять нетерпение, остались в стороне. – Нас уже ждут в трех домах высокой моды.

– Так вот ты какой стала, Триша, – воскликнула Диана, обняв девушку и прижавшись щекой к ее щеке, а затем отступив назад, чтобы получше ее разглядеть. – Как ты выросла! Лес, она у тебя просто красавица, – заявила блондинка, бросив на подругу быстрый взгляд.

– Спасибо, миссис Чандлер, – вежливо улыбнулась Триша, но в ее темных глазах сверкнули искорки раздражения.

– А где Роб? – спросил Вик Чандлер. Это был рослый, плотно сбитый человек с залысинами над лбом.

– Играет в поло в Англии. Прилетит сюда на следующей неделе. – Как раз вовремя, чтобы быть под рукой, когда Лес встретится с Раулем Букананом. – Но ты так и не сказала, что вы делаете в Париже. Приехали по делам или просто отдыхаете?

– И то и другое, – ответил Вик.

Диана уточнила:

– Ты помнишь того годовалого жеребенка, которого мы купили у Джейка? Он тогда еще очень тебе нравился…

– Ах, тот пятнистый, от Мейд и Минстреля? – улыбнулась Лес. – Неуклюжее создание, о котором Джейк всегда отзывался, как о недотепе.

– Он самый, – подтвердила Диана, рассмеявшись при этом воспоминании. – Ну так вот, Вагабонд в предстоящий уик-энд участвует в скачках в Лоншане. Он еще не вошел в полную силу, но, как считает наш тренер, уже сейчас его результаты – просто исключительные. Поэтому мы решили попробовать его на скачках и проверить, что получится. А я убедила Вика, что раз уж мы приехали в Париж, то стоит, кроме того, провести здесь немного лишнего времени и пробежаться по магазинам.

– Верно. Его звали Вагабонд. Для него это явно более подходящее имя, чем «недотепа», – сказала Лес. – Я всегда считала, что он из тех лошадей, что медленно развиваются.

– Подожди, пока не увидишь его, – посоветовал Вик. – Он за это время очень сильно изменился. Этот драный жеребенок превратился в лоснящегося мощного коня.

– Ты должна пойти с нами и посмотреть, как он будет бежать, – потребовала Диана.

Перспектива провести субботу в волнующей и элегантной атмосфере Лоншана привлекала и сама по себе, но еще больше ей хотелось взглянуть на жеребенка, родившегося и выращенного на их Хоупуортской ферме.

– Мы бы с удовольствием пошли. Как ты, Триша? – повернулась она к дочери.

– Звучит заманчиво, – согласилась девушка.