Тони Блейк - Письма к тайной возлюбленной

Она изо всех сил пыталась заставить себя положить руку ему на плечо, сделать хоть какой-то теплый жест, но так и не смогла справиться с собой.

Тем более что Уильям все равно покачал головой:

— Теперь уже слишком поздно. И я тебе не нужен. Я вижу это по твоим глазам. У меня с тобой не было шанса. А это значит… — Она закрыл глаза и печально вздохнул. — Это значит, что все будет не так просто. Мне придется силой взять то, что я хочу, чтобы заставить Роба страдать. Я должен это сделать!

К концу этой тирады его голос наполнился злобой, и он повалил ее на спину, прямо на влажную землю, прижимая к траве ее вздернутые вверх руки.

Боже! Она совершенно не ожидала этого.

Но она будет бороться. Она будет сопротивляться изо всех сил!

Пусть у нее нет надежды на победу, но она сделает все, чтобы его остановить. Потому что единственный мужчина, который имеет право к ней прикасаться, — это Роб. Она будет думать о Робе, бороться ради Роба, попытается получить силы от мыслей о Робе… который, наверное, самый сильный человек из всех, кого она знает.

И когда Уильям наклонился, чтобы жадно поцеловать ее шею, она подумала и про остров, на котором они находятся, — Туманный остров. Он разжал пальцы, крепко стискивавшие ее запястья, и неловко подцепил ими бретельки ее рубашки, а она вспомнила рассказы о том, что индейцы видели в тумане своих предков и считали, что здесь они в безопасности. И когда она была здесь с Робом, она тоже это чувствовала.

Когда Уильям грубо рванул бретельки вниз, она повернула голову в сторону центра острова, вглядываясь в густые клубы и ленты тумана, и подумала: «Ну, пожалуйста, пожалуйста, помоги мне!» Наверное, ее мольба была обращена к Богу.

И почему-то она не закрывала глаза: все смотрела и смотрела в туман. Может, она надеялась, что туман ее проглотит… И в этот момент она увидела, что из тумана складывается призрачное лицо тети Милли. Наверняка она сама создала этот образ, и хотя подобная картина заставила ее опасаться, что она сходит с ума, это зрелище настолько ее потрясло, что вызвало мощный выброс адреналина, придавший ей столько сил, что она смогла сбросить с себя Уильяма.

Секунду он лежал неподвижно там, куда упал, и молча смотрел на нее, — очевидно, ее сила потрясла его не меньше, чем ее саму. А когда он опомнился настолько, чтобы снова двинуться к ней, она услышала лай собаки и, повернувшись, увидела, как из тумана вырывается Кинг.

Следующие несколько секунд были сплошной неразберихой. Кинг набросился на Уильяма, а следом за Кингом прибежал Роб. Линдси лежала на земле, не находя в себе сил встать, но она указала Робу место, где валялся пистолет, и сказала:

— Там.

Он схватил оружие, и глаза у него были потемневшими и бесстрашными, и Линдси поняла, что одно только его появление еще не значит, что все закончилось. Пока — нет.

В нескольких шагах от них Кинг повалил Уильяма на землю, где он лежал, сотрясаясь от крупной дрожи, и вид у него был несчастный и жалкий. Как это ни странно, она почти пожалела его, но одновременно поймала себя на мысли: «И каково бывает, когда тебя валят на землю, приятель?»

— Отойди подальше, Линдси! — приказал Роб. Как только она собралась с силами, чтобы подняться на ноги, и захромала в сторону, ближе к Робу, он произнес: — К ноге, Кинг! Молодец! Хороший пес!

Да уж, действительно хороший пес. Линдси решила, что он до конца жизни будет получать от нее «Молочные косточки».

Теперь Роб навел на Уильяма его собственный пистолет и снял предохранитель — чего Уильям не сделал за все то время, пока он был с Линдси, вот только она слишком плохо разбиралась в оружии и прежде этого не заметила. Рубашка у Уильяма была разорвана, лоб кровоточил.

Она перевела взгляд на Роба и как раз успела увидеть ужас в его глазах, когда он постепенно начал понимать, кто именно оказался ее похитителем.

— Будь все проклято! — пробормотал он. — Билли?

Садясь, Уильям приподнял обе руки.

— Сюрприз!

Голос у него по-прежнему был странно самодовольным и спокойным.

— Какого дьявола? — вопросил Роб со вполне понятным изумлением.

— Не сразу получилось, — сказал Уильям, — но в конце концов я тебя нашел.

Роб удивленно покачал головой, глаза у него потускнели.

— Как?

Теперь ее похититель посмотрел в сторону Линдси:

— По блогу «Письма влюбленных».

Роб явно оставался в недоумении. За все то время, которое они были вместе, Линдси упоминала о своем блоге только вскользь — и, возможно, он вообще никогда не видел интернет-дневников и не представлял себе, что это такое.

— Она привела меня прямо к тебе.

У Линдси оборвалось сердце. Роб посмотрел на нее, словно пытаясь сложить все в единое целое, но почти сразу же снова перевел взгляд на Уильяма.

— Ты хотел отомстить мне. Зачем было втягивать ее?

На лицо Уильяма вернулась все та же странная отрешенная улыбка.

— Я хотел отнять то, что ты любишь… так же, как ты отнял то, что любил я. И я был уже очень близок к этому, правда, Линдси? — Он вновь посмотрел на нее так, будто у них был общий секрет, а потом снова сосредоточился на Робе. — Еще несколько минут — и я бы ее поимел.

Тут Роб резко выпрямил спину, а его глаза сощурились. Изумление снова превратилось в ярость.

— Мне надо разнести тебе башку! — заявил он. Линдси окаменела.

Но Уильям продолжал демонстрировать все ту же болезненную улыбку.

— Ну, давай, застрели меня! Избавь меня от боли! Я умру счастливым, зная, что ты снова будешь гнить в камере, подонок!

Когда Роб ничего не ответил, продолжая держать Уильяма под прицелом, улыбка маньяка стала шире.

— Может, тебе нужен стимул? Может, мне надо еще раз взяться за твою девицу?

С этими словами он встал и бросил хищный взгляд на Линдси.

— Господи! — пробормотал Роб, поспешно вставая между ней и Уильямом.

И, слава Богу, что он это сделал, потому что она просто рухнула, совершенно обессилев. Она боялась, что не смогла бы убежать, если бы это понадобилось. Хорошо хоть, что Кинг подошел к ней и встал рядом, из-за чего она почувствовала, что в случае необходимости пес снова бросится ее защищать.

— Я не хочу в тебя стрелять, Билли, — сказал Роб своему старому товарищу. — Когда-то я тебя любил, дружище. Но если понадобится, я буду гнить в гребаной камере, потому, что ни за что не позволю тебе что-то с ней сделать.

Уильям снова приподнял руки:

— Я не пытаюсь ничего ей сделать. Я хочу сделать плохо тебе. Ты отнял у меня все. Все!

У Уильяма дрогнул голос — и тон Роба тоже смягчился.

— Я этого не хотел. Я не имел никакого отношения к смерти твоих родителей. И я не сталкивал Томмщ Богом клянусь!