Изабель Вульф - Стеклянная свадьба

– Как дела в «Бишопсгейте»? – спросила я, когда мы снова тронулись в путь.

– Все очень хорошо, – ответил Питер. Он обогнал идущую впереди машину, поглядывая в зеркальце. – Это, правда, коммерческое издательство, – пояснил он, пока я в знак примирения протягивала ему мятную конфету. – Мы издаем книги типа «Помоги себе сам» да всякие справочники и буклеты, никакой художественной литературы. По ней я скучаю. С другой стороны, круг моих обязанностей стал шире, здесь нет Оливера, а денег намного больше.

– Что ж, Роури Читем-Стэбб избавит тебя от этого груза, – заметила я.

– Это точно, – тяжело вздохнул Питер. – И от дома. «В богатстве и в бедности…» – иронически добавил он. – Но это я обещал в браке, а не в разводе.

Волна печали захлестнула меня с головой, мучительно сжалось горло. Я смотрела вперед на прямую ленту черного шоссе, убегающую в бесконечную даль, и думала: и в жизни мы с Питером едем по такой вот дороге, которая неизбежно приведет нас к разводу. Мы отправились в путь и теперь уже едва ли сойдем с дистанции. А повернуть обратно совершенно невозможно, потому что мешает непреодолимая преграда, вернее, серьезные сомнения, с горечью думала я. Сомнения в верности Питера, которые мне никогда не преодолеть. Мы вместе едем навестить детей, словно ничего не случилось, а на самом деле мы начали судебный процесс, который разлучит нас меньше чем через шесть месяцев. Это просто немыслимо. Нереально. И пока мы ехали вперед, на пути вставали миражи, мерцавшие вдалеке, словно призраки. Я мучительно вздохнула, прислушиваясь к неослабевающему шуршанью шин.

– Проезжаем Мэйдстоун, – через какое-то время сказал Питер. – Будь добра, подскажи мне, когда увидишь на дороге указатель на Неттлбери-Грин. Я все время пропускаю поворот. Фейт, проследи, пожалуйста, за указателями. Фейт, ты меня слышишь?

Я ничего не слышала. Я читала газету и как раз открыла страницу со светскими новостями. Верхнюю часть занимала фотография Роури Читем-Стэбба. Широко улыбаясь, он стоял на тропическом пляже, а на руке у него повисла роскошная блондинка. Так вот почему в последнее время он не подавал признаков жизни – оказывается, он отправился в Мюстик на свою виллу. Потом я опустила глаза ниже и с изумлением уставилась на другую фотографию гораздо меньшего размера. На ней были мы с Питером. Заголовок гласил: «Время перемен для ведущей прогноза погоды Фейт Смит».

– Вот и указатель, – услышала я голос Питера, и машина пошла медленнее. – Ты что-то притихла, Фейт. Фейт?

Мне было не до ответа. С растущим негодованием я читала заметку.

Фейт Смит разводится со своим мужем Питером. Привлекательная телеведущая призналась друзьям, что «с нее довольно» амурных похождений ее супруга. Остается только один вопрос: что скажут новые боссы Смита о его домашних неприятностях. Что будет с должностью, которую он занимает в правительственном Комитете по вопросам семейной этики? Может ли он остаться там, не кривя душой? Раздаются голоса, что Смит должен поступить порядочно и подать в отставку.

– Фейт, что случилось? – спросил Питер, поворачивая влево и проезжая кованые железные ворота школы. – Что случилось? – повторил он, осторожно выруливая на место для парковки.

– Прочти, – мрачно сказала я после того, как он остановил машину, и вручила ему газету. Он пробежал глазами страницу, и лица его моментально изменилось.

– Чья это работа? – бросил он. – Я подам в суд на негодяев за клевету. Амурных похождений? Не было никаких похождений – я был верен тебе пятнадцать лет! Кто, черт возьми, стоит за этим? – сердито повторил он, когда мы вышли из машины.

– Не знаю, – отозвалась я, забирая жакет и сумку с заднего сиденья. – Но мне кажется, я догадываюсь.

– Да? Ну и кто же?

– Лично я думаю, что это Энди, – осторожно сказала я, прислонившись к машине.

– Энди? Исключено! – заявил Питер.

– А я думаю, что это она, – тихо повторила я. – Это вполне имеет смысл.

– Фейт, – твердо произнес Питер, – Я знаю, ты ее не любишь, но это полнейшая чушь.

– Ничего подобного, – возразила я, – в этом есть своя логика. Ведь она… – Я сглотнула. Мне ненавистны были слова, которые предстояло произнести. – Она хочет выйти за тебя замуж, ведь так? То есть я предполагаю, что это ее цель.

Я взглянула на Питера, но он смотрел вдаль.

– Каким образом, – спросил он через какое-то время, поджав губы, – такое поведение поможет ей достигнуть своей цели?

– Роури Читем-Стэбб считает, что таким образом она оказывает на тебя давление. Он думает – и я с ним согласна, – что это она дала интервью в «Хэлло!».

– Да с какой стати? Не понимаю.

– Потому что после развода ты окажешься в несколько щекотливом положении; в прессе то и дело появляются негативные отзывы. Но тут Энди заверяет руководство «Бишопсгейта», что твоя личная жизнь скоро снова наладится – с ней.

– Фейт, – заговорил Питер, – Роури Читем-Стэбб думает задницей, одетой в дорогой костюм. Ему ничего не известно об условиях моего контракта. Конечно же, они не уволят меня просто из-за того, что я развожусь. Если бы от этого зависело, будут держать тебя на работе или нет, пришлось бы выгнать половину сотрудников. Эти статьи – всего лишь злобные измышления. Они ни на чем не основаны. В любом случае, – продолжал он, – если бы меня уволили до того, как я проработал год, Энди пришлось бы вернуть большую часть ее денег. Читем-Стэбб ошибается, Фейт. Единственная цель этих ядовитых выпадов – навредить мне. Главный вопрос – кто это делает и почему?

– Не знаю, – ответила я.

– Кто затаил на меня такую злобу? Кто? – гадала я. И вдруг меня осенило.

– Ойливер, – заявила я. Ну конечно!

– Ойливер? – повторил Питер. – Нет! Хотя человек он, конечно, злопамятный и определенно точил на меня зуб.

– Думаю, он зол по-прежнему, – заметила я и рассказала ему о том, как встретила Оливера на презентации книги в июне.

– Ммм, – пробормотал Питер. – Любопытно. Значит, он все еще не успокоился.

– Хотя непонятно почему. Ведь теперь он получил то, что всегда хотел, – ты ушел и ему досталось твое место.

Питер не ответил. Он снова смотрел вдаль. Он всегда так делает, когда думает.

– С какой стати Оливеру желать навредить тебе, – продолжала я, – если ты для него больше не представляешь угрозы?

– Не знаю, – негромко проговорил он. – Не знаю. Но, возможно, ты попала в цель. Вот что я тебе скажу. Кто бы это ни был, черт возьми, я не успокоюсь, пока не разузнаю. – Ладно, – добавил он устало. – Идем разыщем Кейти и Мэтта.

Мы пересекли площадку для парковки. Под ногами шуршала высохшая трава. Пока мы проходили школьные ворота вместе с другими родителями, я прочитала высеченный наверху девиз Сиворта. Он гласил: Garde Та Foy. Храни свою Веру. Что ж, я хранила Веру. Я хранила Веру пятнадцать лет. Я знала: сегодня мы с Питером в последний раз приехали сюда как муж и жена. В будущем году к этому времени мы уже будем разведены. Несмотря на жару, меня пронизала дрожь при мысли, что моя жизнь так скоро изменится. Я заставила себя не думать об этом, потому что увидела детей. Мэтт казался таким взрослым, хотя вид у него был слегка встревоженный. Видимо, нервничал из-за того, что придется подниматься на сцену за наградой. Кейти выглядела очень нарядной в зеленом платье, которое мы купили ей в «Хоббс». Они повели нас в огромный шатер, раскинувшийся на центральной лужайке, где находился буфет. Пока мы лавировали в толчее, я заметила несколько знакомых лиц. Прежде мы пару раз встречались с Доббсами, да и с Блэками – их дети жили в том же корпусе, что и наши. В прошлом году на школьном представлении я встречалась и с Томпсонами. Одному их сыну, Джонни, было столько же лет, что и Мэтту, а второму исполнилось шестнадцать. Я улыбнулась Доббсам и их сыну Джеймсу. К моему величайшему удивлению, они не улыбнулись в ответ.