Джанет Дейли - Соперники

В длинной накидке, скрывавшей нижнее белье, нижнюю юбку, манишку и новый вечерний корсет, обильно украшенный кружевными оборками и розочками, Энн разглядывала два платья, лежавших на кровати. Она никак не могла решить, какое из них ей выбрать – то ли небесно-голубого дамаста, то ли темно-зеленого китайского шелка. Заслышав приближавшуюся по коридору твердую поступь, она обернулась к двери. Из-под распущенных волос, свободно ниспадавших на плечи, она подняла сосредоточенный взгляд на Келла, вошедшего в первую из предоставленных им отцом комнат.

– Я рада, что ты вернулся, – произнесла она, когда он бросил шляпу на стул с выгнутой спинкой и рассеянно провел рукой по волнистым рыжим волосам. – Мне нужна твоя помощь. – Отступив назад, она в очередной раз задумчиво взглянула на платья. – Как, по-твоему, которое из них мне лучше надеть сегодня вечером к Холстонам?

– Неужели мы и сегодня будем ужинать в гостях? – Он нахмурился, а рыжеватые брови недовольно сомкнулись в густую линию.

– Да, у Холстонов. Я же сказала тебе утром, что нас пригласили. – Она взяла платье из дамаста и, приложив его к себе, повернулась к большому зеркалу. – Этот цвет мне идет, как ты думаешь?

– Энн, мы находимся здесь уже четыре дня и еще ни разу не ужинали с твоим отцом.

– Почему же? Он был и у Тэйлоров, и у Дэнби.

– Это не то же самое, что ужин дома.

– Папа наверняка меня понимает, – парировала она, зная, что ее мужу уже прискучили бесконечные светские рауты.

Ну и пусть. После четырех лет одинокого прозябания на ранчо ей был отпущен месяц удовольствий, и она не позволит Келлу его испортить.

– Он понял бы тебя гораздо лучше, если бы ты посвятила ему вечер.

Энн пропустила это замечание мимо ушей, критически оглядывая платье безнадежно устаревшего фасона.

– Цвет хорош, но вот турнюр – мне кажется, он слишком велик. Жаль, что мое новое платье еще не готово, – посетовала она. – Если б только можно было переделать вот это, но я не решаюсь снести его к портнихе. Она орудует языком так же споро, как иголкой, и через два дня все в Канзас-Сити узнают, что я перешила старое платье. – Она прикусила нижнюю губу, пытаясь найти решение. Тут она вспомнила об экономке отца. – Ну конечно же, – миссис Фланаган. Она прекрасно шьет. Я попрошу ее взглянуть на платье.

Найдя выход из положения, она бросила дамастовое платье на кровать и подняла шелковое. Услышав быстрые шаги по коридору, она было повернулась к двери, но решила, что поговорит с миссис Фланаган завтра. К темно-зеленому платью еще надо подобрать соответствующие украшения.

Торопливые шаги внезапно замерли у двери, вслед за этим раздался резкий требовательный стук. Энн прервала свои раздумья, пока Келл открывал. Перед ним стояла низенькая круглолицая ирландка в белом чепце с оборкой, скрывавшем ее рыжие, изрядно посеребренные годами волосы.

– Простите за беспокойство, мистер Морган, но вам только что принесли телеграмму. И я подумала, что вы захотите прочесть ее немедленно.

– Спасибо, миссис Фланаган, – взял у нее телеграмму Келл.

– Не за что, мистер Морган. Не за что. – Махнув рукой, она заспешила по другим неотложным делам.

– Телеграмма, – повторила Энн с легким любопытством. – От кого?

Она равнодушно взглянула на Келла, силившегося ее прочитать.

– От Криса, – ответил он, раздражаясь оттого, что слишком медленно разбирает слова; он протянул телеграмму ей. – Прочти ты!

Она несколько удивилась – как правило, он стыдился своего неумения бегло читать. Гордость не позволяла ему признаться в недостатке образования – по крайней мере, перед ней.

«ПОСТРАДАЛ ОТ НАЛЕТЧИКОВ ТОЧКА ЛОШАДЕЙ УКРАЛИ ТОЧКА МАЛЫШ БИЛЛИ И ЧОКТО ПОГИБЛИ ТОЧКА ТРОЕ РАНЕНЫХ НУЖНА ПОМОЩЬ ТОЧКА… «Энн медленно опустила телеграмму и, леденея от страха, произнесла последнюю строку: «ЕСЛИ МОЖЕШЬ ЗАПЯТАЯ ПРИЕЗЖАЙ».

Никогда еще она не видела у него такого каменного лица и таких холодных глаз. Она уже знала, что он скажет.

– Начинай-ка собираться.

– Нет!

Она непроизвольно скомкала телеграмму и отпрянула от Келла, пытаясь удержать навернувшиеся на глаза жгучие слезы.

– Я не поеду! Ты обещал, что мы пробудем здесь месяц. А прошло всего четыре дня.

– Энн, кто-то украл наших лошадей, двое из моих людей убиты, а еще трое ранены. Судя по всему, один из них – Крис.

Помолчав, она продолжала гнуть свое:

– Ну и пусть.

– Ты не соображаешь, что говоришь. Как ты можешь?! – рявкнул он. – Неужели ты думаешь, что я останусь здесь и буду таскаться по всем этим ужинам и приемам, когда я нужен в Морганс-Уоке!

– Вот и поезжай! – крикнула она и осеклась, поняв, что нашла ответ. Повернувшись к нему, она повторила уже более спокойно: – Поезжай один, Келл, а мне позволь остаться здесь. – Она подошла к нему – сама мольба: слезы струятся по щекам, пальцы сжимают лацканы сюртука в безмолвном заклинании. – Пожалуйста, Келл. Пожалуйста, позволь мне остаться. Ни я, ни маленький Джонни все равно ничем не сумеем помочь.

Он посмотрел на обращенное к нему лицо, на темные, блестящие от слез глаза. Келл никогда и ни в чем не мог ей отказать. Не смог и на этот раз.

Келл отправился на юг ближайшим поездом, один. Энн с сынишкой остались в Канзас-Сити, в доме отца.

Высший свет Канзас-Сити съехался в оперный театр «Коутс» на спектакль «Манон». В перерывах между действиями люди встречались, чтобы показать себя в полном блеске и посплетничать об общих знакомых и знаменитостях. Мужчины в черных смокингах собирались группками и, стоя в небрежных позах, с элегантной непринужденностью попыхивали гаванскими сигарами, похвалялись последними деловыми успехами или ворчали по поводу краха банков, зачастую не скрывая злорадства в отношении неудач своих конкурентов. Женщины в шелках и бархате перешептывались, прикрываясь веерами, на счет мужей и рассыпались в комплиментах друг другу.

– Энн, как я рада снова тебя видеть!

К ней подплыла белокурая дама в платье, украшенном кружевами и перьями, с таким тугим корсетом, что Энн невольно подивилась, как это бедняжка дышит. Элен Каммингс не была ее подругой – после того, как пять лет назад увела у Энн жениха, а потом еще и вышла за него замуж.

– Элен, как поживаешь? – Энн вежливо улыбалась в тайной надежде на то, что эта особа глубоко несчастна.

– Все так же – бесконечно счастлива. – Она взмахнула кружевным с перьями веером. – Я только вчера узнала, что ты приехала погостить. Как долго ты здесь?

– С неделю.

– Тогда понятно, – заявила Элен. – Нас с Бобби не было.

– Да, кажется, я слышала, что вы в Нью-Йорке.

– Нет нужды спрашивать, как ты там, в диких краях. В этом платье ты выглядишь просто потрясающе, – чуть суховато отметила Элен. – Я восхитилась им еще издали, а кто-то сказал, что оно от Уорта.