Битва самцов (СИ) - Юлия Узун

с Забдиелем отношения, а потом выдала свой сюрприз. Тут другое…

— Он очень хороший человек, но я не хочу его обманывать, Вики. Поэтому пришла к тебе. Сама я боюсь ему это сказать.

— Но никто за тебя это не сделает, пойми. Я могла бы попробовать, но только представь его реакцию. Ты и только ты должна сообщить ему это. Зная Забдиеля, я точно могу утверждать, что он поймёт, но будет ли ухаживать…

— Я хочу, чтобы он остался другом.

Вики забросила последний кусочек сэндвича в рот, после чего сказала:

— Давай отложим разговор на завтра. Возможно, мне удастся его подготовить. Когда-то он вытянул меня из депрессии. Настала моя очередь влезть к нему в душу. Дашь мне свой номер? Я позвоню и проинструктирую тебя по поводу дальнейших действий.

— Что бы я без тебя делала, — с улыбкой сказала я и записала свой номер на салфетке, который Вики тут же вбила себе в контакты.

Мне понравилась доброжелательность Вики. Она была очень открытым человеком, оттого и веяло от неё теплом и нежностью.

~~~

В машине я слушала исключительно песни Читтапона Ли. Никакой другой музыки я знать не хотела. Его голос вливался в душу, согревал своей мягкой нежностью, ласкал и целовал. Я любила в нём всё. И слёз я не сдерживала. В машине наедине с собой я могла плакать, сколько хотела, и никто не сможет меня остановить. Я не собиралась держать боль в себе.

Слушая одну из медленных песен, я вспоминала наш первый поцелуй, мягкость его губ, лёгкое покалывание после. «Полюби меня хотя бы чуть-чуть» — эту песню он записал после нашей свадьбы и посвятил мне. «Песня в честь моей вредной женушки, — смеялся он. — Видишь, я умоляю тебя через песню полюбить меня». В ответ я бросила в него лист салата. Вспомнила это и улыбнулась. Можно жить воспоминаниями и быть от этого счастливой.

Пока стояла на перекрёстке, положила руку на живот, внутри которого билась жизнь. Та ночь была необычной. Я пользовалась телом Вона, но вместо него чувствовала душу Читта, именно он был на месте Вона. Значит, ребёнок от него.

— Ты — малыш Читтапона Ли, — произнесла я. — Я так хочу. Так будет. Мы никому не выдадим наш маленький секретик.

Сзади просигналили машины, и я заметила, что давно зелёный горит.

На территории дома, пока катилась по дорожке к гаражу, заметила автомобиль Зака. Опять он здесь. Поставив машину в гараж, я направилась к бассейну, где Зак и Корбин загорали с коктейлями.

— Не хочешь к нам присоединиться? — спросил Корбин. — Я могу сам приготовить для тебя коктейль.

Почувствовав резкую усталость, я села на лежак около Корбина.

— Купаться я не хочу, но от коктейля не откажусь. Желательно с мятой.

— Будет сделано, моя королева, — паясничая, Корбин поцеловал мне руку и убежал в дом. А мы остались с Заком наедине. Он лежал в синих с белыми полосками плавательных шортах и в тёмных очках. Тугие кудряшки были сухие, из чего я сделала вывод, что он ещё не плавал.

— Вода холодная?

— Чуть позже попробую. Зря тоже не хочешь.

— Нет. Честно говоря, я хочу спать. Я сейчас много сплю.

Улыбка сползла с его губ. Мне показалось, что и лицо стало каким-то неприветливо сердитым.

— Как же так получилось, Элора, что человек, который практически похитил тебя, принудил к женитьбе, привязал к себе, стал любимым? Если я последую его примеру, это поможет?

— Не надо так шутить.

— А это не шутка. — Он снял очки и привстал на локте. Теперь я видела его глаза, полные решимости, чёрные нахмуренные брови и сжатые губы. — Я пытаюсь понять, как покорить твоё сердце.

— Нет смысла, Зак. Я беременна.

Заявление его не удивило. Корбин сказал, в этом не было сомнений.

— Предпочтёшь быть матерью-одиночкой?

Я промолчала, так как в саду снова появился Корбин с моим коктейлем. Протянув мне стакан с холодным напитком, уселся рядом и стал разглядывать наши лица.

— О чём вы тут шептались без меня?

Я тут же пригубила коктейль, но Зак молчать не стал.

— Не понимаю твою сестру, хоть убей! Пытался понять после поездки в Корею, пытаюсь понять сейчас. Она рассказала нам сказочную историю о том, как этот Читтапон с ней поступил. Помнишь, у неё паспорта не было, потому что Читтапон отобрал. Отобрал! Значит, держал её, как в плену. Элора отказалась от помощи, но при этом утверждала, что всеми фибрами и жабрами ненавидит корейца…

— Он не кореец.

— Плевать! Но теперь, спустя время, она приезжает домой и обливается слезами, потому что, ОКАЗЫВАЕТСЯ, любила его. Как? У меня, лично, в голове не укладывается.

Зака можно было понять. Я не винила его за эту вспышку возмущения. Он тепло относится ко мне и желает только лучшего, а сейчас пытается своим способом помочь мне избавиться от скорби. Но Читтапона ненавидеть он меня не заставит.

— Чтобы меня понять, тебе придётся залезть мне в душу, а это непосильная задача, Зак. Моя душа закрыта.

— Элоре нельзя волноваться, — предупредил Корбин. Но разве Зак послушается? Всё, что касается Читтапона, его мало волнует.

— А может, и беременности никакой нет? Выдумала её себе, как и любовь к Читтапону? Ты молода, Элора. Жизнь не кончена, и есть люди, которые любят тебя больше всего на свете. Только ты ослепла!

— Зак, хватит, — вежливо попросил Корбин.

— Нет. Пусть говорит. Ему хочется выговориться.

— Я всё сказал.

— Тогда теперь я кое-что скажу. — Я встала, перед этим сунув стакан Корбину. — Ты прав. Когда вы приезжали, я не испытывала к нему ничего. Но знал ли ты, Зак, что порой хватает одного мига для того, чтобы мир перевернулся? Он смог перевернуть мой мир, смог подобраться к сердцу. Жаль, я слишком поздно это поняла… Я не собираюсь тебе что-либо доказывать. И никому не собираюсь. Потому что моя жизнь принадлежит только мне. Не стоит меня понимать. Не поймёшь. Могу сказать лишь одно: я счастлива, что Читтапон был в моей жизни. — Отведя взгляд от Зака, я посмотрела на брата. Наши глаза встретились, но никто ничего не сказал. Я поднялась к себе в комнату.

Лёжа на кровати в тишине и обняв свой животик, я тихо плакала. Спустя некоторое время ко мне присоединился Корбин. Он просто лёг рядом и обнял меня со спины. В детстве мы часто так лежали, играя в кэмипинг. Поскольку в палатке было тесно, а нам нужно было как-то умещаться, Корбин предлагал повернуться к нему спиной, затем обхватывал меня руками, и мы просто