Заноза для бандита - Юлия Гауф

побледнела, и еще плотнее закуталась в плед.

Черт…

— Сейчас я все вам расскажу, — решаюсь я.

И рассказываю.

И про несостоявшееся изнасилование, которое я упоминала лишь мельком. Даже рассказывать о нем не хотела, но у девочек были вопросы из-за моих синяков.

Рассказала я и о своих мыслях, по поводу того, что Андрей может быть к этому причастен. И про родителей — моих, и Андрея… про все рассказывала, и пока не договорила, не могла дышать спокойно.

Захлебывалась словами, давилась, но говорила. А девочки, чем больше узнавали, тем больше бледнели.

— Что скажете? — закончила я свой рассказ. — Я запуталась, совсем запуталась… не понимаю уже ничего!

— А он… он говорил, что любит тебя? — спрашивает Крис.

— Нет, но и я ему не говорила.

Хотела, но… видно по мне было. И слепой бы увидел!

Я уверена была, что Андрей любит меня, пусть сначала и сомневалась. Он ведь защитил меня, когда всплыло то порно-видео, Веронику наказал… но разве он это сделал из любви ко мне?

Нет, просто она пошла против него.

А тот насильник — он искал именно меня! И… нет, не хочу я в это верить, только не в это!

Говорил, что я нужна ему, и я ведь чувствовала это! Не просто верила и надеялась, а чувствовала, что нужна! Или это был самообман?

Может, я нужна была для того, чтобы меня подавить? Чтобы потом кинуть меня к ногам моих родителей — сломанную и ненужную?

Или я была лишь отвлечением. Избавлением от одиночества, на которое Андрей сам себя обрек?

— Мариш, вот, что я скажу: тебе нужно время! — говорит Марго. — Чтобы разобраться самой, чтобы понять. Только время!

Да, мне нужно время.

Всем оно нужно, а я чем хуже?

Закрываюсь в ванной, медитирую над телефоном. Набираю Андрея, и сразу сбрасываю. И снова, и снова… Наконец, решаюсь.

— Привет, — говорю я. — Андрей, ты уже знаешь о моих родителях?

— Что их вытащили? Да, знаю.

Сглатываю, сажусь на коврик, и упираюсь спиной в ванну.

— Ты должен знать: помнишь, я говорила тебе, что меня машина сбила? Это… это твоя мама была. Потому все и началось…

Рассказываю ему все — торопясь, боясь, что забуду что-то важное. Что бы между нами не происходило, но Андрей имеет право знать обо всем!

Договариваю, а он молчит. Слышу его дыхание, но реакции никакой. Может, он в шоке?

— Тебя обманули. Моя мать не могла так поступить!

— Андрей, любой человек мог так поступить! — кричу я. — Почти любой… у нее был стресс, испуг, вот твоя мама и совершила ош…

— Нет, — отрывисто прерывает меня Андрей. — Мама этого не делала! Но… я могу понять, зачем твоим родителям понадобились деньги.

Не верит мне.

А я бы поверила?

Пожимаю плечами, и закрываю глаза. Пусть верит, пусть не верит — но я рассказала, а что делать с этой информацией, пусть сам решает.

— Я не приеду завтра, прости.

— Почему?

Чтобы не натворить глупостей.

— Нам пока лучше не встречаться, — тихо говорю я. — Мне нужно одной побыть… Андрей, ты меня хоть немного любил? Или я — часть твоего плана мести?

Молчит. Ощущаю его раздражение через километры, что нас разделяют. Словно наяву вижу, как он хмурится.

— Это не телефонный разговор, и… я никогда не обижал тебя! Приезжай завтра, обсудим все! Просто приезжай!

Только что обидел.

Усмехаюсь грустно, и прощаюсь.

Утром навещаю бабулю, и помогаю им с братом добраться на дачу.

— Детка, ты уехать хочешь? — спрашивает вдруг бабушка, а я…

Киваю. Да, хочу.

Она не возражает, лишь целует меня в щеку.

Вещи собраны — и мои, и подруг. Нервно расхаживаю по комнате, надеюсь, что раздастся звонок в дверь, или хоть телефон зазвонит, и это будет Андрей.

Попросит прощения.

Скажет, что любит! Что также любит меня, как и я его.

Узнает, что у нас будет ребенок, подхватит на руки, закружит на руках, и…

Нет. Как можно воспитывать ребенка с ним? С тем, кто не любит, кто не уважает. Не верит, в конце концов. Права Вероника, даже если вместе будем — сидеть мне дома, пока Андрей ужасными вещами занимается. Терпеть, с совестью договариваться, за ребенка бояться, и за Андрея.

Который рано или поздно найдет кого-нибудь получше.

А этого я вынести не смогу, просто не смогу!

Надо ехать! Просто попрощаться с ним, просто посмотреть в его глаза еще раз…

— Девочки, я скоро вернусь. На час буквально, — говорю я, и выбегаю из квартиры.

АНДРЕЙ

… — Андрей, ты меня хоть немного любил?

Под дых бьет своими вопросами. Девочка моя…

Но именно сейчас я и понимаю, вернее называю вещи своими именами: да, любил.

И люблю.

Как ее можно не любить?

Вот только опять ей голову задурили погаными россказнями. Эдик и Марианна… да пусть валят! Сам бы освободил, видел ведь, как тяжело ей. К черту эту месть идиотскую, но зачем они врут?

Хотят очернить моих родителей, которых сами же сгубили. Сделать равными себе. Понятно, что нашли дурачков, и облапошили. Нашли какие-то точки, чтобы надавить, и деньги требовали. На отца ведь можно было нарыть компромат — бизнес в таких городах, как наш, по закону не построить.

Но ведь они на лечение Марины деньги собирали…

Черт! Не по телефону же все это обсуждать. А Марина приедет — я знаю, что приедет!

Телефон звонит с самого утра, хватаю его, еще не поднявшись с кровати.

— Да!

— Это Роберт, — говорит отец Давида. — Андрей, не ищи его. Он уже за границей, сына я не отдам!

— Он…

— Поступил подло. Глупо и жестоко, но он мой сын! — мученически произносит Роберт. — Он вроде и ровесник твой, но мальчишка. Завидовал тебе, что ты сам поднялся, а он человеком стал лишь с моей помощью. Потому и захотел к вам переехать — доказать тебе, что он лучше. Отомстить за Карину… знаю, что ты не виноват, дочь не в себе была, но Давид уперся. Девка твоя ему не нужна была, но он помешался на вас с ней. Сказал, что хотел сначала, чтобы она его тебе предпочла. И Давид бы на этом успокоился, если бы разок ее завалил — утер бы тебе нос, но она не замечала ничего. Как и ты. Оставь Давида, ты не найдешь его!

— Найду. Рано или поздно, но найду, — отвечаю я. — Такое не прощают.

— Тогда ты получишь войну.

Уже получил.

Жду. Как дурак жду. А Марина все не едет… может, послать за ней машину? Но хотел ведь не