Клубничный блеф. Каван (СИ) - Мур Лина

— Ты что, всерьёз думала о том, что мне нужно от тебя только сорвать вишенку? — повышает голос Каван.

Мои руки трясутся, потому что я не предполагала, что сегодня мы будем говорить об этом. Да я, вообще, не готова к этому разговору.

— Не знаю…

— Чёрт, Таллия, мне нужен другой ответ!

— Но у меня нет другого ответа, Каван! Встань на моё место!

Просто встань на моё место и подумай, как я себя чувствовала, когда ты преследовал меня. А потом я вижу тебя с шикарной женщиной и знаю о том, что мужчины — это игроки. Конечно, сначала я предполагала, что тебе просто хочется познать нечто новое, но потом… изменила своё мнение. Ты оказался другим, Каван. Я даже не могла подозревать о том, что под всей этой жёсткостью скрывается такой добрый и нежный мужчина. А сейчас я немного сбита с толку. А теперь ты говоришь о будущем! Я не могу так быстро ответить, потому что ты предлагаешь мне отказаться от всего!

— Я не предлагал этого, Таллия, — Каван вскакивает с кровати и подходит ко мне. — Я никогда не заставлю тебя отказаться от своей мечты. Я буду рад посодействовать. Господи, да если ты захочешь открыть свою личную клинику, и тебе нужны будут больные, я найду их для тебя сотню, тысячу. Я говорю о нас, Таллия. О том, чтобы мы жили вместе. Это отношения. У меня их не было, но я много знаю о них. Это когда мы выходим из дома вместе, и я довожу тебя до университета, а ты даришь мне поцелуй и обещание, что мы скоро встретимся. Это когда я забираю тебя с занятий или прихожу домой поздно, мы вместе ужинаем, разговариваем и обсуждаем день, а потом вместе ложимся в кровать и занимаемся сексом. И так изо дня в день. Но каждый день будет отличаться от предыдущего, потому что мы всегда будем узнавать что-то новое друг о друге, или у нас будут трудности. Я хочу этих трудностей с тобой, Таллия. Мы могли бы слетать в Испанию на выходные, или когда у тебя будут каникулы. Я не заставляю тебя отказываться от своей мечты, а лишь прошу тебя сделать и меня твоей мечтой.

— Ты уже моя мечта, Каван, — с грустью признаюсь я. — Ты и есть мечта любой женщины. В тебя легко влюбиться и поверить в сказку, но я знаю, что я не для тебя. Мы… у нас разные цели. Разве нет?

Помимо этого, у меня есть Ал.

— Он ведь всего лишь твой друг, — ревностно рычит Каван.

— Да, это так, но он всегда поддерживал меня, и я не могу его бросить или променять на тебя, понимаешь? Мы вместе снимаем квартиру…

— Я куплю ему квартиру, — быстро находится Каван.

— Ты не сделаешь этого.

— Сделаю! Сделаю, Таллия! Я сделаю всё, чтобы ты была со мной!

Всё, мать твою! — кричит Каван и яростно хватает поднос. Он швыряет его в стену, отчего посуда разбивается, а я вздрагиваю от шума.

— Я сделаю! Всё сделаю. Мне не важна цена, Таллия. Я не хочу заставлять тебя быть со мной, но ты не оставляешь мне выбора.

— Что? — Со страхом смотрю на Кавана.

— Теперь я понимаю одержимость Слэйна. Это безумие. Я готов пойти на всё, даже убить всех, кто тебе дорог, чтобы избавиться от конкурентов. Я готов.

Слова Кавана до жути пугают меня. Я отшатываюсь от него и боюсь последствий. Я, может быть, была глупой, когда надеялась, что Каван станет… нормальным. То есть станет спокойным и примет все факты, будет смотреть на них разумно, а ни как на угрозу.

Но теперь он обещает убить мою маму и друга.

— Таллия, — Каван, видимо, понимает, чем пугает меня. Он делает шаг ко мне, но я отхожу от него.

— Я никого не убью. Я… сгоряча это сказал. Прости, я бы никогда не причинил вред твоей матери.

— А я могу тебе верить? Я могу верить в это, Каван? Я знаю, что ты защищаешь своё. И ты уже присвоил меня себе. Но у меня есть мама. И мне придётся вернуться к ней, хотя бы для того, чтобы поговорить с ней и объясниться. Когда я это сделаю, можешь ли ты быть уверен в том, что будешь держать себя в руках? Ты вспыльчив и агрессивен. Моя мама для тебя угроза. А если она просто найдёт меня и заставит вернуться домой? Ты начнёшь защищать меня, то есть причинишь ей боль, — шепчу я.

— Таллия, нет. Я выдержу. Хочешь, мы поедем к ней прямо сейчас? Оденемся и поедем к ней, чтобы она не волновалась за тебя и не появилась внезапно. Я буду рядом с тобой. Возьму на себя всю ответственность. Я буду убеждать её, что ты в порядке. Я… Таллия, пожалуйста, — убеждает меня Каван, и горечь скапливается его в глазах.

— Обсудим это в другой раз, ладно? Я просто не хочу торопиться.

Я не спешу жить, Каван. Хочу наслаждаться каждым днём с тобой, с другом, на занятиях. Я хочу смотреть, как идёт снег, и распускаются цветы, хочу бежать под дождём и уставать от работы или учёбы.

Хочу чувствовать всё. Я много лет была заперта, и мне не позволяли жить. И ты хочешь сделать то же самое, Каван. Ты пытаешься запереть меня и не выпускать, но таким образом лишь разрушишь нас обоих. Мы не в клетке, понимаешь? Необходимо давать людям право выбора, и тогда ты поймёшь, кто тебе врал, а кто был искренним. Любящие тебя люди всегда будут рядом с тобой, даже если ты думаешь, что они тебя бросили. К примеру, я уверена в том, что Слэйн до сих пор беспокоится о тебе и страдает без тебя, но ты видишь его выбор, как предательство по отношению к тебе. Это не так, Каван. Ты должен уважать выбор людей и не бояться того, что они идут дальше. Они всегда обернутся, чтобы проверить, идёшь ли ты за ними следом или параллельно, или же нашёл свою дорогу.

Понимаешь, о чём я говорю, Каван? — мягко и с надеждой спрашиваю его.

— Ты собираешься меня кинуть, — разворачиваясь, огрызается он и направляется вон из спальни.

Грустно вздыхаю, и боль терзает моё сердце.

— Ты никогда меня не поймёшь и не услышишь. Так о каком будущем можно говорить, если у тебя есть только твоё мнение? — тихо спрашиваю его.

Он задерживается в дверях, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Так нельзя. Ты ведь знаешь, что такое, когда тебя держат в заложниках, Каван. Так зачем ты поступаешь так с людьми, которыми дорожишь? Ты хоть понимаешь, какую боль причиняешь им? Вспомни себя. Вспомни, как тебе было больно и страшно, когда тобой манипулировали. И сейчас ты делаешь то же самое. Ты отворачиваешься и сбегаешь, вместо того чтобы найти компромисс и принять выбор человека, уважать его и искать варианты. То же самое было и со Слэйном. Ты воспринял его свадьбу, как удар, и отвечаешь ударами, которые намного больнее, чем думаешь.

Разговор всегда лучше, чем бой, Каван. Порой удар может быть смертельным.

Каван хлопает дверью и оставляет меня одну.

Не так я планировала начать этот день. Но мне ничего другого не остаётся, как принять злость и ярость Кавана на тот факт, что я не цирковая обезьянка и не смогу быть с ним вместе. Мы не пара.

Увы, как бы мне этого ни хотелось, но у нас нет будущего. Я не хочу знать, что такое разбитое сердце, но уже предполагаю. Я влюбилась в Кавана. Я полюбила его за то, что он вот такой неоднозначный и при этом сильный, одновременно нежный, а порой даже агрессивный. Каван разный. Он живой. И я бы всё отдала за то, чтобы кто-нибудь помог ему быть всегда таким. Но это буду не я.

Собираю разбитую посуду и складываю в полотенце. Открываю дверь и иду на кухню. Не вижу Кавана. Скорее всего, он спрятался в библиотеке, чтобы не устраивать ссору, но он точно здесь, я чувствую его печаль и злость. Чувствую его боль. И я помню его слова: «Я так сильно люблю тебя». Но вот я считаю, что это не любовь. Точнее, я бы хотела думать, что мои мысли верны, потому что иначе Кавану будет в сто раз больнее, когда я уйду и спрячусь от него. А мне придётся это сделать, иначе ни один из нас не сможет жить.

Я отмываю всю оставшуюся еду со стены и ковра. Отвечаю на сообщения Алу о том, что со мной всё в порядке, и завтра я выйду на работу. Мои четыре дня проходят, а я только усугубила ситуацию.

Слышу шаги Кавана у себя за спиной, и вся напрягаюсь.

Поворачиваюсь, когда он входит в спальню.

— Я хочу пригласить тебя кое-куда. Поедешь со мной? — спрашивает он и пытается не смотреть на меня, пока говорит.