Хилари Норман - Гонки на выживание

Когда они вышли на улицу, Александра поцеловала Андреаса. В глазах у нее блестели непролитые слезы. – Как я смогу тебя отблагодарить?

– Не забывай, это ведь и мой ребенок тоже, – усмехнулся он.

– Точней не скажешь! – Крошечная вертикальная морщинка появилась у нее между бровей. – Ты ведь правда этого хочешь? Ты решился не только ради меня?

Он нежно погладил ее по щеке.

– Клянусь тебе, Али, я хочу этого ради нас обоих.

Вернувшись домой, он попросил:

– Дай-ка мне этот конверт.

– Я думала, вечером, после обеда… посмотрим документы вместе…

– Я не хочу ждать.

– Ну ладно, – с замирающим сердцем согласилась Александра. – Я просто не хотела тебя торопить. Давай прочтем прямо сейчас.

– Если не возражаешь, – медленно проговорил Андреас, – я предпочел бы прочесть их один.

– Как хочешь, дорогой. – Она поцеловала его в щеку. – А я пойду сварю кофе.

– Лучше чего-нибудь покрепче, – улыбнулся он. – Как насчет шампанского?

– А что? Отличная мысль!

У себя в кабинете Андреас закрыл дверь, сел за письменный стол и выложил из конверта все бумаги. Небольшие листовки с объяснениями он отложил в сторону и сразу взялся за документы.

«Мы, муж и жена, – читал он, – лишенные возможности зачать ребенка, рассмотрев все альтернативные варианты…»

Пропустив несколько строк, Андреас перешел к следующему абзацу:

«Мы полностью отдаем себе отчет в том, что предложенная процедура включает введение донорской спермы в шейку матки жены…»

Андреас перестал читать. Его рука дрожала, когда он ставил свою подпись и дату. Потом он спрятал бумаги обратно в конверт и пошел к Александре. Она была в кухне и, раскрасневшись от натуги, безуспешно пыталась вытащить пробку из бутылки «Вдовы Клико». Андреас протянул ей конверт.

– Я сейчас, – пробормотал он еле слышно и бегом бросился по винтовой лестнице в ванную.

Он едва успел добежать. Его вырвало.

– Опять осечка?

Тео Салко заглянул в лицо Александре, пока она усаживалась напротив него за столиком в «Русской чайной» после своего последнего визита к Манетти.

Она покачала головой, закусив губу.

– Не унывай, детка, – утешил ее Салко. – Ты же знаешь, на это иногда уходят годы.

– Только не в случае ИДО, Тео, ты же знаешь. Манетти нам сказал, что обычно полгода – это предел. Если не уложимся в этот срок, можно считать, что ничего не вышло, и распрощаться с этой мыслью. – Она нервно накручивала на палец прядь волос. – А мы уже бьемся больше трех месяцев.

– Ну и что? Жаловаться будешь, когда время истечет, Али. Сейчас ты должна быть настроена на положительный результат, а главное, перестань себя изводить. Выпьешь что-нибудь?

– Ничего. Разве что фруктового сока.

– Ты же еще не беременна! Даже будущим мамашам время от времени не возбраняется пропустить глоток-другой.

– Андреас пьет за двоих.

Салко бросил на нее проницательный взгляд.

– Боишься, передумает? Или он просто нервничает из-за задержки?

– Хотела бы я знать, Тео. Стоит мне попытаться об этом заговорить, он меня уверяет, что все в порядке, но что он на самом деле чувствует, я уже не знаю. – Александра понизила голос. – Пойти со мной к Джону он не хочет: ни разу не ходил с тех пор, как мы подписали бумаги. Когда я прихожу домой после процедуры, он смотрит на меня так странно… как будто я ему изменила.

– Ему следовало пройти курс терапии у семейного консультанта.

Александра кивнула.

– Думаешь, я этого не знаю? Тео, мы сейчас должны быть близки, как никогда, но он проводит больше времени со своими друзьями, чем со мной!

– Мужчине нужны друзья.

– Это я тоже знаю. Не думай, что я выступаю против. Новая встреча с Дэном Стоуном была для него очень важна, и я пыталась дать ему понять, что разделяю его чувства, но он встречается с Дэном чуть ли не чаще, чем со мной. И потом, эти его мужские комплексы… Он держит Стоуна и меня за сотню миль друг от друга.

– Как твоя сексуальная жизнь?

– Никак. Нам не полагается заниматься сексом до сеанса оплодотворения, но после сеанса Манетти это рекомендует… наверное, считает, что, если я забеременею, мой муж будет в большей степени чувствовать себя отцом. – Она вздохнула. – Сейчас мы с ним далеки друг от друга как никогда.

– Может, Андреас опасается уменьшить твои шансы на зачатие? – предположил Салко, понимая, как убого звучат его слова.

– Может быть. Скажу тебе честно, Тео, мне страшно и одиноко. Иногда мне кажется, что у меня мужа вовсе нет, что я одинокая женщина, решившая во что бы то ни стало завести ребенка…

В начале апреля Александра справила свой тридцать первый день рождения у себя дома в полном одиночестве. Ранее в этот день Манетти в двенадцатый раз провел процедуру искусственного оплодотворения. Пока она, как и было рекомендовано, неподвижно лежала на спине в течение получаса, по щекам у нее покатились слезы отчаяния.

Манетти вошел в медицинский кабинет, сунул ей коробку с бумажными салфетками, подтянул к себе табурет и начал ее расспрашивать.

– Ваш муж должен быть с вами каждый раз, но он здесь вообще не показывается. В чем дело, Али?

– Он слишком сильно переживает, – солгала она. – Я вам уже говорила.

– Да, вы говорили, но я вам не верю. Мне совершенно ясно, что ваш муж по-прежнему решительно настроен против ИДО; вы слишком напряжены и глубоко несчастны. Мне кажется, нам пора смириться с поражением.

– Нет! Прошу вас, Джон, не говорите так! – Перепуганная Александра села и схватила его за руку. – Прошу вас, не отказывайтесь, ведь у нас есть еще целый месяц, не меньше, вы сами так говорили!

– А если мы преуспеем? Кто сказал, что Андреас почувствует себя лучше, если вы забеременеете? Вы уверены, что справитесь?

Александра подняла на него заплаканные глаза.

– Мне придется справиться, разве у меня есть выбор?

В этот вечер она по-прежнему была одна. Андреас позвонил из Вашингтона с фальшивыми извинениями. Еще годом раньше разве что атомная война смогла бы удержать его вдали от жены в день ее рождения. Но теперь все изменилось. Александра чувствовала, что их брак разваливается, и не знала, что предпринять, чтобы его спасти.

«Занимайтесь любовью после каждого сеанса оплодотворения», – говорил ей Манетти в предыдущих случаях. Но с кем ей было заниматься любовью, когда муж покинул ее?

Александра свернулась клубочком на полу в своей мастерской и в пятый раз наполнила свой бокал шампанским, которое открыла всем назло.

В мастерской было холодно и тоскливо, привычные запахи краски, растворителя и лака вдруг показались ей тошнотворными. Все свою жизнь, еще с колыбели, она помнила эти запахи и любила их. Они напоминали ей о жизнелюбивом Джоне Крэйге и его бесчисленных пассиях, которых он запечатлевал на полотне, пока она, его верная дочь, вела хозяйство в его доме; о счастливых временах в Европе, когда расцвел ее собственный талант; о днях и ночах в Лондоне, когда этот самый талант помог ей сблизиться с человеком, ставшим ее мужем.