Джилли Купер - Человек, заставлявший мужей ревновать. Книга 2

– Если бы нам удалось перегрузить туда Гордеца, мы могли бы отвалить, – сказала, выскакивая, Диззи.

– О черт, там Лизандер, – пробормотала Таб. – Диз, у тебя нет расчески и пудры?

Прислонившись к грузовику Руперта, белому и вытянутому, как кусок спагетти, Лизандер болтал с Блеем Чартерисом, жокеем-чемпионом, скачущим на Гордеце Пенскомба. Отчаянно тощий – из пулемета не попадешь – Блей и тренировался до изнеможения, и играл так же.

– Привет, Таб, – окликнул Лизандер. – Вы быстро добрались. Мы только что приехали. Дальше худеть некуда, – он похлопал себя по втянутому животу. – Блей дает мне несколько советов.

Таб подогнала норовисто взбрыкивающего Гордеца Пенскомба прямо к носу Лизандера.

– Вот это, черт побери, кто? – обвиняюще спросила она, а Гордец фыркнул и обслюнявил голубое пальто Лизандера.

– Это Гордец, – Лизандер почесал голову. – Как он оказался здесь?

– Да ты, задница, забыл его погрузить.

– О Боже мой!

Он переводил потрясенный взгляд с Блея на Таб, а затем начал хихикать:

– Как же он здесь оказался?

– Вот Диззи сейчас и пытается спрятать трейлер.

– Черт побери!

Улыбка исчезла со смуглого, некрасивого лица Блея Чартериса, он отогнал лошадь, нюхающую его ноги.

– Ты конченый идиот, Лизандер.

– Ничего, ему полезен свежий воздух, – ответила Таб.

– А что скажет Руперт? – вопросил Блей.

– О чем?

Все вздрогнули. Это был сам Руперт – в светло-коричневом пальто с темно-коричневым пушистым воротником и в коричневой же мягкой фетровой шляпе, надвинутой на его греческий нос. Рядом стояла Тегги, как обычно, очаровательная, в светло-сером теплом пальто, сверкающих черных туфлях и розовом берете. За ними следовал миллиардер от электронного бизнеса Фредди Джоунс, рыжеволосый, с веселой улыбкой, которого больше других владельцев лошадей любили на конюшне. Руперт ни за что не хотел расставаться с Фредди.

– Привет, Гордец, – Фредди любовно коснулся своего любимца-победителя. – Привет, Таб, привет, Лизандер. Готовишься через минутку выйти на первый свой старт? На ком?

– Да тут одна никудышная, как старая дева, – ответил Лизандер, начиная трястись.

– Лизандер принципиально штурмует только замужних женщин, – едко заметил Руперт. – Какого черта Гордец не в грузовике?

– Он вспотел, мы выпустили его освежиться, – Табита уставилась на него с нежным выражением отцовских же голубых глаз. – Он прекрасно выглядит, не правда ли?

– Пойду-ка я лучше переодеваться, – сказал Лизандер, стараясь избежать допроса.

К счастью, Руперта отвлекло прибытие мистера Пандопулоса в подпоясанном пальто из верблюжьей шерсти и с ним владелицы Безнадежной, Марсии Меллинг, благоухающей духами «Джой».

– Хелло, Руперт, – бросила она вызывающе, оставляя на его щеках следы розовой губной помады. – Я немного шокирована. Ведь ты же сажаешь на Безнадежную почти совершенного новичка.

– Это Лизандер, – быстро вставила Тегги.

– Ох, ох, о-о-о, – внезапно Марсия засветилась восторгом, как большой медведь, выбирающийся из кладовой Барбары Картленд. – Честное слово? Кроме шуток? В «Мистик мэг» как раз на этой неделе написано, что моя удача связана с мужчиной, чье имя начинается на букву Л.

– «Мэг» знает, что говорит, – слабо улыбнулся Лизандер. – Здравствуйте. Пора идти, – и он направился в раздевалку.

– Какое очаровательное, интеллигентное лицо, – шепнула ошеломленная Марсия.

– Еще бы, – отозвался Руперт. – Все курочки смотрят на него, как на Стефена Хоукинга.

В одном заезде с Лизандером ехал и Блей Чартерис на великолепном пятилетке по кличке Ловкий Турок, которого Руперт снял со скачек без препятствий и который считался бесспорным фаворитом. На Безнадежную ставили сто к одному.

– Соответственно имени, – коротко пояснил информатор.

Болельщики, навалившись на перила паддока, изучали программки и «Спортивную жизнь», посмеиваясь над Безнадежной. Даже в толстой голубой попоне с инициалами «РК-Б» на боку, приводившими в трепет даже самых невозмутимых букмекеров, Безнадежная выглядела ребенком, одетым в платье матери.

Лизандер взвесился на крошечных весах рядом с большими красными часами и обнаружил, что за ночь потерял три фунта. Это его очень порадовало, поскольку облегчало задачу Безнадежной и означало, что можно остановиться с худением. Всю ночь он просматривал видеозаписи предыдущих забегов с участием Безнадежной. Совершенно неопытная лошадь, она, как правило, никогда не выходила вперед, предпочитая плестись в хвосте. Его задача – удержаться в группе и в последний момент подтянуть ее к Ловкому Турку. Лизандеру страшно хотелось надеть свитер с Утенком Дональдом вместо желто-зеленых цветов Марсии, которые, предполагалось, шли ему. Надо быть смелым ради Китти и Артура. Хоть бы какое-нибудь призовое место, этого уже достаточно, чтобы получить необходимую квалификационную квоту для Ратминстера.

В паддоке Тегги набросила на его дрожащие плечи свое пальто.

– Стартуешь не торопясь, – давал последние наставления Руперт. – Она, как правило, сдает в конце, так что наращивай постепенно. Я приду на старт, как только освобожусь. Да, и еще – она очень не любит, когда сзади грохочет какая-нибудь лошадь.

«В общем, Руперту бы только побыстрее выгнать из паддока бедную старую Безнадежную, – возмущенно подумал Лизандер. – Ничего, мы им покажем».

Руперт повернулся к Блею, чья рыжая голова торчала среди группы, толпящейся около второго фаворита.

– Тебе, Блей, мне сказать нечего. Только усиди в седле. Ну пойдем выпьем, – обратился он к Фредди. – С этим заездом все ясно.

– Я поставила два фунта на Безнадежную, – шепнула Таб.

Руперт был занят обсуждением финансовых проблем с Фредди, который являлся директором «Венчурер», когда услышал равнодушный, надменный голос диктора, эхом разносящийся над полем:

– Безнадежная прыгнула блестяще и теперь приближается к группе лидеров.

Отбросив сандвич с индюшатиной, Руперт помчался на балкон. Лошади выходили ко второму барьеру.

Безнадежная легко шла на четвертом месте. Лизандер смотрелся великолепно – почти касаясь руками ее трепещущих оранжевых ушей, посылая лошадь движениями своего тела, как любовник, подбадривая за каждый дюйм пройденного пути.

Только серый мерин и изгородь были между Безнадежной и финишем, когда они достали Ловкого Турка с Блеем.

И вместе вышли на последний барьер.

– Держись. Тебе бы еще чуть прибавить. Но как бы она не выдохлась, – окликнул его Блей. – Финишная прямая длинная.

Впереди неясно вырисовывалась широкая изумрудно-зеленая скаковая дорожка. Поскольку хвост серого мерина мотался все ближе и ближе, Блей поднял хлыст для позволенных ему десяти финишных ударов.