Кэрол Финч - Чудесный дар

Отдаваясь наслаждению, Криста закрыла глаза, но хриплый голос Нэша потребовал, чтобы она не делала этого.

– Посмотри на меня, – тяжело дыша, произнес он, не прерывая ритмичных движений. – Если я и не могу отличить правду от лжи в чем-то еще, то я хочу видеть тебя по крайней мере сейчас. Я хочу видеть, как ты вся горишь под моими руками. Я хочу видеть твои глаза, когда ты теряешь все свое самообладание…

Криста громко и быстро задышала, когда еще один спазм непередаваемого удовольствия прошел по ее телу.

– Скажи мне правду, Криста, только правду, – улыбнулся Нэш, пораженный ее чувствительностью, ее нежностью. – Смогла бы ты действительно полюбить меня, если бы я позволил тебе?..

Нэш замолк на полуслове, испытывая очередной невыносимый прилив желания. Он был не в состоянии требовать ответа на свой вопрос, идя ко дну в волнах страсти, бушевавших в нем. Он губами нашел рот Кристы и прильнул к нему, как безумный, разделяя с ней каждый вдох и выдох. Желание, горячее и безудержное, поглотило его целиком – его тело, его разум и душу.

Руки Нэша скользнули к бедрам Кристы, и он так крепко прижал ее к себе, что ненароком мог оставить синяки на ее нежной коже. Но сейчас в него вселилось настоящее безумие. Составляя единое целое, когда их сердца бились в унисон, они разделяли такие умопомрачительные ощущения, что для него не существовало другой истины, кроме одной – проклятой и неоспоримой: несмотря ни на что, Нэш хотел Кристу, как никакую другую женщину, больше всего на свете…

Мир перевернулся, все закружилось в голове Нэша, и он оперся одной рукой о стену, чтобы не упасть. Он оторвался от мягких губ Кристы, сделал вдох и зарылся головой в копну белокурых волос, рассыпавшихся по ее плечам. Его тело продолжало двигаться, но он уже не мог глубже проникнуть в нее, хотя по-прежнему чувствовал, что еще далек от удовлетворения своей страсти.

О Господи! Куда же улетучился весь его здравый смысл, который он копил в течение тридцати трех лет жизни? Как он может идти на поводу у своей похоти, если Криста является угрозой всему, что он призван защищать?

Один из нас, должно быть, сумасшедший, решил Нэш. Только он никак не мог выбрать, кто именно: она, потому что плела паутину обмана, или он, потому что, несмотря на это, хотел верить ей…

Спазм за спазмом сотрясали все его беспомощное сейчас тело. Имя Кристы слетело с его губ, и он чуть не рухнул на нее…

…Нэш не знал, сколько прошло времени, когда он наконец глубоко вздохнул и поднял голову. Он посмотрел в ее бездонные зеленые глаза… и молча проклял себя за то, что снова позволил своей страсти одержать верх над разумом. Если он не уберется отсюда – сейчас же, – он начнет задавать вопросы о случившемся сегодня с Леви. И будет слушать только то, что захочет услышать, а не правду.

Нэш натянул джинсы, не глядя больше на Кристу. Он был полностью одет, а на ней не оставалось ничего, кроме футболки, едва прикрывавшей бедра.

Боже мой! Он только что обошелся с ней, как с дешевой шлюхой, взяв ее не где-нибудь, а на полу у стены, будь он проклят. Может, она и заслужила это, черт побери, он точно не знает. Но единственное, в чем он уверен совершенно, – он пожалеет о том, что сделал.

Отворачиваясь от Кристы, Нэш внезапно понял одну вещь: теперь он знает, кто из них сумасшедший, – это он сам.

Крепко стиснув зубы и не произнося ни слова, Нэш быстро направился к выходу. Он больше никогда не вернется сюда. Он всегда жалел о том, что сделал, и чаще всего позже, когда к нему возвращался здравый смысл. И все это доказывало только одно – даже злость и недоверие не могут остановить его: он испытывает безумную страсть к этой женщине до тех пор, пока не получает ее. Она оказалась проклятием его жизни!

Когда входная дверь захлопнулась, Криста сползла по стене вниз и подняла валявшиеся на полу джинсы. Она истерично всхлипнула, когда осознала, с каким презрением относится к ней Нэш. Господи, если она любит его, позабыв обо всем на свете, то ее чувство не приносит ей ничего, кроме страданий. Единственное исключение – это их феноменальные занятия любовью. Физическое наслаждение, которое она испытывала, не могло родиться не из чего другого, кроме любви.

«Ты обречена, Делани, – прошептала Криста, сидя одна на полу в своем пустом доме. – Ты прекрасно знаешь, что влюбилась в него так сильно, что все остальное не имеет значения, даже то, что он отказывается верить тебе…»

Глава 17

Хэл подвинулся в сторону, чтобы освободить место для старшего брата на сене.

– Где тебя черти носят? Тебе что, пришлось самому варить пиво? – спросил он, взяв предложенную Нэшем бутылку.

Нэш уселся в центре круга отдыхавших на скотном дворе ковбоев. Подошел Леон и потерся о ноги хозяина, требуя внимания. Нэш наклонился и потрепал собаку по голове.

– Когда я был в доме, позвонили, – уклонился от ответа Нэш. – Спрашивали тебя.

Хэл уставился на брата тяжелым взглядом, его ониксовые глаза проникали внутрь глубже, чем хотелось бы Нэшу.

– Не требуется сорок пять минут, чтобы ответить на телефонный звонок. Даже для меня. Если только ты не начал говорить вместо меня тоже.

Нэш открыл бутылку с пивом и сделал глоток единственного напитка, который он себе мог позволить.

– Я начал говорить вместо тебя, когда ты начал следить за мной и сверять по часам все, что бы я ни делал.

– Опять эта королева сук, – с горечью проговорил Хэл, выругавшись про себя. – Я так и думал, что она где-то поблизости, когда заметил пегого мерина дяди Джима. Конь прибрел к остальным лошадям. И какую игру затеяла Криста на этот раз? Я думал, мы уже отделались от нее.

Нэш начал размышлять, удастся ли ему вообще когда-нибудь освободиться от Кристы Делани. И черт побери, после сегодняшней стычки в доме он не знал, кому верить.

Доггер продолжал настаивать на том, что Криста старается испортить отношения между ним и братьями Гриффин ради достижения своих корыстных целей. А Криста уверяла Нэша, что Доггер темнит со счетами…

Очередной взрыв смеха раздался на скотном дворе. Нэш поднял глаза на Леви Купера и увидел, что его лицо так и светится от удовольствия. Наверное, Оле Андерсон рассказал одну из своих обычных историй об общественной работе, которой посвящал свободное от родео время.

Каким бы приятным и надежным ни был Оле, он получил свое прозвище не просто так. Он и на самом деле вел себя, как петух в курятнике, а иногда, когда было соответствующее настроение, мог и подставить друзей. Нэш это знал. В дни своей славы он и сам не раз сталкивался с этими качествами характера Оле Андерсона.

– Послушай, Весельчак, – произнес Леви. На своем кресле он пересек круг и втиснулся между Нэшем и Эйсом Кетчемом. – Вы не могли бы с Хэлом постелить чистые простыни на мою кровать и прибрать комнату, пока я пожелаю спокойной ночи нашим гостям?