Ирина Васильчикова - Между строк

— Не переживай. Премия будет твоей. — Я попыталась его отвлечь.

— Неужели?

— Спорим на десять долларов?

— Легко!

Тут к нему кто-то подошел, Морозов поздоровался с новым собеседником, и разговор снова вернулся в прежнее русло — Морозов стал развлекать компанию шутками-прибаутками.

Через какое-то время народ потянулся в зал. Церемония награждения, как правило, — зрелище долгое и утомительное. Редко кому удавалось придумать неожиданный сценарный ход, чтобы как-то разбавить официоз. Все было, как всегда: вскрывали конверт, объявляли сначала претендентов на награду, потом — имена победителей. Двухметровые манекенщицы выносили цветы и статуэтки. Когда объявили «нашу» номинацию, Морозов вытянулся как струна. Вскрыли конверт. Мне показалось, прошла вечность. Я смотрела то на сцену, то на Морозова.

— Премия вручается… Андрею Морозову!

Он шел на негнущихся ногах, и казалось, сам не верил в происходящее. Как будто это было для него полнейшей неожиданностью.

Он не поднялся на сцену — он влетел. Подошел к микрофону, принял подарки, поцеловал дарительнице руки.

— Спасибо всем! Это было ожидаемо, но в то же время неожиданно. Спасибо…

Его, как и всех, одарили цветами и фигуркой девушки-птицы. Окрыленный, он вернулся на место.

— Ну, что я тебе говорила?

— Да, ты оказалась права.

— С тебя десять баксов.

— Какая ты, однако.

— Долг платежом страшен.

— Потом.

— Что значит «потом»?

— Ты хочешь, чтобы появилась фотография, где я даю тебе деньги, и статья о том, что это благодарность за премию?

— Морозов, это паранойя!

— С кем поведешься. Смотри, сколько фотографов вокруг вьется.

— Ладно, уговорил.

После церемонии все поехали на банкет в ресторан, находившийся недалеко от дома Морозова. В принципе можно потом даже не тратиться на машину. Все было как-то на удивление легко и радостно. После праздничного банкета мы, поплутав дворами, за пятнадцать минут дошли до дома Морозова.

Утро началось с того, что заверещал мобильник. Было пол-одиннадцатого.

— Извини, что на мобильный. Я никак не могу тебя застать. — Звонила Алина.

— Ничего.

— Можешь к часу подъехать в редакцию?

— Да, а что?

— Надо утрясти кое-какие формальности по продлению договора.

— Хорошо, я часа через два буду.

Я положила трубку и стала собираться.

— Ты куда? — спросил Морозов.

— В редакцию. Договор надо продлить. Теперь же везде договорная система.

— Слушай, я хотел у тебя спросить, да все забывал: можешь поработать писателем? — Морозов курил, стоя спиной к окну.

— В смысле?

— Мои друзья открывают ресторан. Как ты понимаешь, надо грамотно организовать презентацию, рекламную кампанию, — уточнил Морозов, видя мое замешательство. — Ты согласна? Мне завтра им звонить?

— Хорошо. Мне надо будет с ними поговорить, понять, что они хотят, какими деньгами располагают и что «светит» мне.

— Не вопрос.

Нашу беседу прервал звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет.

Мы оба были в замешательстве. Во-первых, немного расслабленные с утра, во-вторых, мы были в домашней одежде. А точнее, по большей части без нее. Пришлось срочно облачаться хотя бы в халат.

Морозов пошел открывать. Сначала было слышно, как он переговаривается через дверь. Потом клацнул замок. Женский визгливый голос заполнил прихожую. Мне показалось, я где-то его слышала.

— Я хотел бы получить внятные объяснения.

— Нет, это ты мне объясни! Объясни, почему ты до сих пор живешь с этой козой?!

Морозова надо было выручать. Да и женское любопытство не давало усидеть на месте: что же там происходит и кто эта незваная гостья?

— А, вот и ты! Я же тебя предупреждала, чтобы ты оставила его в покое. Он мой, слышишь, мой!

— Во-первых, кто вы? А во-вторых, на каких основаниях…

— Кто я?! Да я тебе сейчас покажу, коза брянская, кто я! Думаешь, я тебе позволю его у меня забрать?

Только тут я заметила стоявший у двери огромный баул. Ни мне, ни Морозову он не принадлежал. Так она еще и с вещами явилась! Только этого не хватало.

— Это ваше? — придя в себя, спросила я.

— Да.

— И что это значит?

— Я решила переехать к нему. А ты сейчас отсюда быстренько уберешься и раз и навсегда забудешь сюда дорогу. — В ее глазах блеснул нехороший огонек. Я видела его у пациентов Кащенко, когда делала репортаж оттуда. Мне стало не по себе. Если она их «клиентка» — дело труба. Любое слово, любое движение могут спровоцировать неадекватную реакцию.

Морозов не знал, как разрулить эту ситуацию. Он явно не был готов к такому вторжению.

— Кофе хотите? — неожиданно спросил он, чем в общем-то спас ситуацию.

— Хочу, — кокетливо ответила она.

— Проходите на кухню.

Она пошла, сверкая глазами и озираясь по сторонам.

— Я сейчас заговорю ей зубы, а потом мы ее выкурим. В крайнем случае вызовем милицию.

Мы с Морозовым остались в коридоре и на ходу обсуждали, как избавиться от неожиданной визитерши.

— Во-первых, это надолго. Во-вторых, боюсь, в этом случае надо «скорую» вызывать.

— Да хоть Службу спасения! На фига мне такой подарок?

— Андрюша, солнышко, ты идешь? — послышалось из кухни.

— Иду.

— Слушай, а может, ты от меня что-то скрываешь? Может, она не сумасшедшая поклонница? Может, я чего-то не знаю?

— И кому из вас надо вызывать «скорую»? Тебя иногда невозможно несет. Ты хоть сама понимаешь, что говоришь?

— Ладно, иди очаровывай.

— А ты?

— Вообще-то, по-хорошему, мне надо собираться в редакцию. Подписание договора — вещь ответственная. Да и не стоит мне сейчас портить отношения с Алиной.

Ситуацию спас очень вовремя позвонивший Валера Килеев. Поговорив с ним, Морозов обратился к странной визитерше:

— Видите ли, выяснилось, что послезавтра мы уезжаем на месяц на гастроли. Думаю, нам стоит отложить этот разговор и, разумеется, ваш переезд. А пока возвращайтесь домой.

Он чувствовал себя неуютно, постоянно запахивая халат все глубже и пряча ноги под стол. Он не привык показываться перед посторонним в «разобранном виде» и оттого не мог сосредоточиться. Морозов старался не смотреть на гостью, отводил от нее взгляд и рассматривал кухонную плитку.

— Ты лжешь! Это неправда! Ты играешь в спектаклях в Москве и не можешь уехать. Меня не обманешь! Думаешь, я ничего не знаю?!

— Но существуют два состава. В таком случае один уезжает на гастроли, другой остается в Москве.

— Я вам… тебе позвоню. — Кажется, она поверила.