Мариус Габриэль - Первородный грех. Книга первая

– Не ори на меня, – спокойно произнес молодой человек.

– Да кто ты такой?! – еще громче закричала она. – Отцепись от коня!

– Я же сказал, чтобы ты не орала на меня. – Тик в уголке его рта стал еще заметнее. – Сиди спокойно.

– А я сказала, чтобы ты отпустил коня! – Иден изо всех сил дернула поводья.

Конь попытался встать на дыбы, но незнакомец рывком заставил животное опустить голову.

– Стоять!

Жаль, что она забыла на ранчо хлыст, а то бы наверняка оттянула его по роже.

– Помогите! – отчаянно завизжала Иден. – Кто-нибудь, помогите!

Двигаясь с быстротой зверя, он свободной рукой схватил девушку за запястье и стащил с коня. Она с криком упала на четвереньки. Одним движением он поставил ее на ноги и крепко схватил за предплечье; его другая рука удерживала коня. В черных глазах мужчины сверкали злые искры.

– Стоять! – прорычал он. – Все, что я хочу – это поговорить.

Конь дрожал всем телом, вращая обезумевшими от страха глазами.

– Ну, малыш, не волнуйся, – стараясь успокоить животное, пересохшими губами проговорила Иден. – Все хорошо. Все в порядке.

Но, пожалуй, эти слова скорее были обращены к незнакомцу. Его сила, его дикая ярость. Приводили ее в ужас. Он держал ее, словно стальными клещами.

От страха у нее засосало под ложечкой. На память пришли леденящие кровь убийства, совершенные в прошлом году маньяком Мэнсоном всего в нескольких милях от этого каньона.

Она молила Бога, чтобы у Сони действительно хватило ума обратиться за помощью на ранчо.

– Ну ладно, не будем нервничать, – дрожащим голосом сказала Иден. – Только не бей меня. Денег у меня нет. Ни цента. Если хочешь, можешь взять часы. Правда, они не очень дорогие…

Казалось, он ее совсем не слушал, впиваясь в нее своими холодными глазами.

– Тебе шестнадцать лет, – произнес он, как бы разговаривая сам с собой. – Ты уже выглядишь почти как взрослая женщина.

– Ты делаешь мне больно. Отпусти. Пожалуйста. Никакой реакции.

– Как ты живешь? – спросил он, не сводя с нее своих черных глаз.

– А? Что?

– Расскажи мне о своей жизни.

Должно быть, он псих. Какие безумные слова могли бы найти отклик в его безумном сознании?

– У меня самая обыкновенная жизнь, – забормотала Иден. – Я никогда никого не обижаю…

– Откуда тебе это известно? – оборвал он, едва сдерживая вспышку внезапного гнева. Его пальцы сильнее сдавили ей руку. – Все только и носились вокруг тебя с самого рождения. Баловали. Потакали. Пылинки с тебя сдували. Ты даже не знаешь, что такое настоящая жизнь.

– Я знаю, что это такое.

– Знаешь жизнь за пределами частных школ, яхт и конюшен с чистокровными лошадьми? Не смеши меня!

В нем была какая-то властность. Она чувствовалась во взгляде его окруженных ранними морщинами глаз, в манере говорить, даже несмотря на то что произносимые им слова звучали, мягко говоря, странно.

– Что бы ты там ни думал обо мне, – осторожно возразила Иден, – ты не можешь знать всего. Я, например, ненавижу несправедливость.

– Несправедливость?! Но твои родители – миллионеры. Всю свою жизнь ты купалась в роскоши.

– Да что тебе от меня надо? – не выдержала она. – Чтобы я извинилась за то, что у меня богатые родители?

– Нет, – тихо сказал он. – Извиняться уже слишком поздно.

Он наконец отпустил ее и, не оглядываясь, направился к эвкалиптовой роще.

Совершенно обессиленная, Иден опустилась на корточки и еще долго смотрела на выжженные солнцем кусты, за которыми скрылась его высокая фигура. Она слышала, как затрещали под его ногами сухие ветки, а чуть позже до нее донесся отдаленный стук камней, катившихся по крутому склону каньона.

– С тобой все в порядке?

Она подняла глаза. В нескольких футах от нее стоял садовник Педро.

– Да, – проговорила Иден, утирая на щеках слезы. – Со мной все в порядке.

– Я, как всегда, ждал вас под тем деревом, – рассказывал Педро. – И вдруг увидел, как он, будто волк, крадется по склону каньона. Ну, я и спрятался.

– Великолепно, – ядовито буркнула Соня. – Спасибо, что предупредил нас.

– Я думал, он легавый, – попытался оправдаться мексиканец. – Меня бы повязали, не вас. Гашиш-то был при мне, а вы чистенькие.

– А если бы он оказался садистом-маньяком? Ты что, сидел бы и смотрел, как он перерезает нам глотки?

– Да он в два раза больше меня!

– Это был не садист, – тихо проговорила Иден, гладя по шее своего коня.

– Ага, этот малый явно бывший солдат, – заявил Педро.

Иден удивленно посмотрела на мексиканца.

– А ты откуда знаешь?

– Я видел, как он подкрадывался. Он делал это очень умело, словно прошел специальную подготовку.

– Ему откуда-то известно, кто я, – так же спокойно проговорила Иден. – Он для того и явился сюда, чтобы встретиться со мной и задать кучу идиотских вопросов.

– Во жуть! Может, стоит рассказать обо всем полиции?

– А о чем рассказывать-то?

– Ну… подозрительно это как-то…

– Вот если я еще хоть раз увижу его, тогда уж точно позвоню в полицию.

– В следующий раз может быть уже поздно, – назидательно заметила Соня.

От этих разговоров о полиции Педро стало не по себе.

– Так вы берете товар или нет? – нетерпеливо спросил он. – Мне пора возвращаться на работу.

– Нет, если это такое же дерьмо, как в прошлый раз, – деловым тоном сказала Соня. – Меня от него чуть не вырвало. Что ты нам подсунул – конский навоз?

– Та была неудачная партия, – заюлил мексиканец. – Но сегодня у меня первоклассный товар. «Золото Акапулько!»

– И вовсе не навоз? – с нескрываемой иронией проговорила Соня. – Ну что ж, давай свое «Золото Акапулько», Педро. А к следующему разу достань нам «колеса»,[35] хорошо?

– Угу, сделаем. – Маленький садовник повернулся к девушкам спиной и запустил руку себе в трусы.

Соня взглянула на Иден и закатила глаза.

– Тебе не кажется, что, отлежавшись у Педро под яйцами, гашиш приобретает дополнительные свойства? – шепнула она подруге.

Педро вручил им маленький пакетик, и Иден дала ему шесть долларов.

– Э-э… насчет «колес»… теперь они будут стоить немножко дороже, – проговорил он, пряча деньги в карман. – Десять долларов.

– Черт! – возмутилась Соня. – Десять долларов за какие-то там детские пилюли?

Его глаза хитро прищурились.

– О, если не нравится, могу предложить кое-что покруче.

– Например?

– Например, героинчик.

– Героин? – уставившись на него, переспросила Иден. – Нет-нет, нас вполне устраивают «колеса».

– Да не обязательно ширяться, нюхнуть можно. Плеснете чуть-чуть на фольгу, подогреете снизу – и вдыхайте себе.

– Я даже не знаю, Педро…