Лавейл Спенсер - Прошлые обиды

- Я думаю, ты была права, Бесс. Наверное, нам не стоило этого делать.

- Не стоило. Все только усложнилось.

- Нам, видимо, не следует больше видеться?

Никакого ответа.

- Мы только зря тешим Лизины надежды. Я хочу сказать, что нас это никуда не лриведет.

Его сердце так колотилось, что, казалось, разрез на кармане может лопнуть. Господи, так было, только когда они были молоды, говорили в колледже по телефону, всеми силами желая быть вместе, собирая всю волю, чтобы делать то, что надо, и всегда терпели поражение.

Когда он снова заговорил, то мог лишь прошептать:

- Бесс, ты тут?

Ее голос тоже был напряжен:

- Черт побери. Правда как раз в том, что так здорово мне не было ни с кем и никогда со времени нашей женитьбы. Я только и думаю об этом после субботы, о том, что потребовалось столько лет, чтобы это понять. Как легко и здорово с тобой. Ты чувствуешь то же самое?

- Да, - хрипло прошептал он, чувствуя, как напрягается все его мужское естество.

- А ведь это важно. Правда?

- Конечно.

- Важно, но недостаточно. Пусть подростки считают, что в этом все дело, но мы-то уже не подростки.

- Что ты хочешь сказать, Бесс?

- Хочу сказать, что боюсь. Хочу сказать, что только об этом и думаю. Я боюсь новой боли, Майкл.

- Я, ты думаешь, не боюсь?

- Думаю, что у мужчин это иначе.

- Брось, Бесс. Не верь, что мужчины и женщины чувствуют по-разному. Со мной происходит то же самое.

- Майкл, когда я пошла в ванную за щеткой, я наткнулась на целую коробку презервативов. Целую коробку!

- А, вот почему ты так стремительно от меня вылетела!

- А что бы ты на моем месте сделал? - ответила она сердито.

- А ты не заметила, сколько оттуда взято?

Бесс не ответила.

- Один. Вернись и пересчитай их. Один я положил в карман перед твоим приходом. Бесс, я не...

- О, какое слово.

- Хорошо, я не хожу по бабам. И ты это знаешь.

- Откуда? Ведь шесть, нет, семь лет назад это была одна из главных причин, которые разбили наш брак.

- Мне казалось, что мы покончили с этими разговорами и договорились, что жизнь наша свободна. И вот снова-здорово Мы встречаемся, занимаемся любовью, и ты придумываешь мне новое обвинение. Я не могу бороться с этим всю оставшуюся жизнь.

- Никто тебя и не просит.

Через какое-то время, подавив гнев, Майкл сказал:

- Ладно, все ясно. Скажи Рэнди, что я звонил. Скажешь? Я позвоню ему позже.

- Скажу.

Он повесил трубку, не попрощавшись.

- Черт! - Майкл несколько раз ударил кулаком по столу. - Черт, черт, черт!

Он стукнул еще три раза, расплющив наконец степлер, уставился на него, нахмурившись. Губы его были сжаты.

- Черт побери! - произнес он снова, уже спокойнее, прижав сложенные ладони к глазам.

Чего она от него хочет? Почему он чувствует себя виноватым, хотя она сама хотела того же? Он не сделал ничего плохого! Ничего! Он соблазнил свою бывшую жену с полного ее на то согласия, а теперь, видите ли, он виноват. Черт бы побрал этих женщин! А эту особенно.

Он поехал на следующий уик-энд в свой охотничий домик. Был искусан москитами. Сезон, к сожалению, еще не открылся. Был искусан еще и слепнями. Тоска смертная. Хоть бы с кем-то поехал. Еще на него напали клещи. Телефона там не было, а то бы он позвонил Бесс и сказал ей, что он думает по поводу ее обвинений.

Майкл вернулся в город все еще на взводе, поднял трубку телефона и тут же бросил ее.

Во вторник вечером у него была еще одна встреча с "Обеспокоенными гражданами", по тому же вопросу. Он ушел с нее еще более злым, потому что они потребовали, чтобы он посадил вдоль Гранд-авеню двадцать четыре взрослых дерева, по тысяче долларов каждое (включая железобетонные работы). Это не имело никакого отношения к зданию, которое он собирался построить, но ему поставили ультиматум: двадцать четыре тысячи долларов за деревья - и вопрос закрыт.

Майкл еще четыре раза пытался дозвониться Рэнди и поздравить его, но безуспешно, и это его раздражало.

Каждый раз, когда он проходил в галерее мимо постамента без скульптуры, он злился на Бесс, что она не завершила работу.

В конце концов, она была главной причиной его недовольства жизнью, и он понимал это.

Прошло две недели, а его настроение не улучшилось. Наконец однажды в конце июля, когда он пережарил свои эскалопы, а шум лодочных моторов был таким сильным, что ему пришлось закрыть дверь на балкон, по телевизору же передавали какую-то чепуху, просидев два часа за письменным столом и ничего не сделав, Майкл прошел в ванную, схватил коробку презервативов, бросился вниз к машине, доехал до ее дома, нажал кнопку звонка и остановился на ступеньках, ожидая, когда она откроет.

Через какое-то время в холле загорелся свет, и Бесс появилась в дверях, босиком, в коротком до бедер махровом халатике с поясом. Волосы ее были мокрыми. От нее так хорошо пахло, что ее запах можно было запечатать в бутылочку и дорого продавать. Это еще больше возбудило его.

- Майкл, что ты тут делаешь?

- Пришел поговорить и поговорю.

Он стремительно вошел в дом и закрыл за собой дверь.

Она взглянула на запястье, чтобы посмотреть, который час, но часов на руке не было. Ясно, что она вышла из душа.

- Сейчас, наверное, половина одиннадцатого!

- Мне плевать, сколько времени, Бесс. Ты одна?

- Да. Рэнди играет с оркестром.

- Хорошо. Пойдем в гостиную.

Он прошел вперед.

- Иди к черту, Майкл Куррен! - закричала Бесс. - Врываешься в мой дом и командуешь. Меня это не устраивает. Изволь выйти и закрыть за собой дверь!

Она прихватила полы своего коротенького халатика и пошла вверх по лестнице.

- Подождите минуту, моя госпожа!

Майкл бросился за ней, перескакивая через ступеньки, и поймал ее на полдороге.

- Ты никуда не уйдешь, пока я не...

- Я тебе не госпожа, убери руки!

- Тогда, в моем Доме, ты этого не говорила. Мои руки тебя вполне устраивали.

- Ты пришел, чтобы сообщить мне это? Так?

- Нет, я пришел сказать, что после той ночи все полетело к чертям собачьим. Я брожу как ненормальный, бросаюсь на людей, которые ни в чем не виноваты, и не могу дозвониться до своего чертова сына, чтобы поздравить его.

- И в этом виновата я? - Она прижала руки к груди.

- Да, ты!

- Что я сделала?

- Ты обвинила меня в том, что я шляюсь по бабам, а это не так!

Майкл схватил ее руку и всунул в нее коробку с презервативами.

- Я купил их в тот день! Пересчитай!

Она попыталась вернуть коробку:

- Не говори глупостей. Я не буду считать!

- Тогда как ты узнаешь, что я говорю правду?