Анита Берг - Неравный брак

— Очень странно. У тебя вскоре появится масса разных дел. Я вовсе не хочу, чтобы ты превратилась в домашнюю хозяйку, дорогая. Ты попросту боишься того, что в доме будут другие люди, — обвиняюще сказал он.

— Да ничего подобного, — покривив душой, возразила она. Ей было и самой неприятно, что в эти вот последние дни приходилось так часто лгать Алистеру.

— Ну по крайней мере найми хоть поденщицу для уборки в доме.

— Об этом я непременно подумаю, — пообещала Джейн. С поденщицей она уж как-нибудь да справится, тем более что это будет примерно как в больнице, когда Джейн просила кого-нибудь из девушек помочь ей. Может, будет даже проще, чем в больнице, где уборщицы представляли собой отдельную касту, без особой симпатии относившуюся к медсестрам. — Впрочем, я найму поденщицу, раз ты настаиваешь.

— Прекрасно. И еще кухарку. Не можем же мы обходиться без еды?

— Ох, Алистер, какой же ты забавный. Я сама хочу готовить для тебя. Это именно то, что я, как мне кажется, должна делать по дому. И кроме того, нужно ведь еще подумать и об издержках.

— Издержки такого рода — не проблема. Пусть тебя не беспокоят такие незначительные траты. Если дело только в этом, мы могли бы когда угодно, хоть завтра, нанять кухарку.

— Да нет, зачем же… — поспешила сказать она. — Я просто хочу готовить тебе сама. — Джейн отлично понимала, что профессиональная кухарка наверняка знает куда больше и потому будет втайне насмехаться над ней, не умеющей толком готовить, не знающей, какой именно соус с чем именно подавать. Но в такого рода объяснения она решила сейчас не вдаваться.

— Но ты ведь не умеешь готовить.

— Я обязательно научусь.

— А времени на это сколько уйдет? Пожалела бы хоть бедный желудок собственного мужа.

— Я быстро научусь, обещаю.

Джейн накупила уйму книг по кулинарному искусству и проштудировала их так же тщательно, как учебники перед экзаменом. Кроме того, она подолгу разговаривала с мясником и торговцем рыбой, вызнавая специфику приготовления блюд. Тому и другому было очень приятно внимание со стороны Джейн, и потому они весьма охотно делились секретами, снабжая девушку самым отменным своим товаром.

Сам того не подозревая, мясник в один прекрасный день придал ее проблемам некоторую перспективу. Развернув купленные у него в лавке кости, Джейн обратила внимание на обертку. Это была та самая газета, где в свое время опубликовали статью и фото улыбающихся Алистера и Джейн. Разгладив на столе газетный лист, она внимательно всмотрелась в мутное изображение. Да, все ее прежние волнения, все эти дурацкие фотовспышки и объективы, весь былой стыд, паника, неловкость — все это оказалось годным лишь для того, чтобы служить оберткой для купленных продуктов. И нечего было придавать всем этим газетчикам столько значения.

Алистер нанял садовника, который без промедления принялся приводить в порядок сад. И если вопрос касательно остальных слуг Алистер отдал на откуп Джейн, позволив делать по дому все то, что она считает нужным, то остался непреклонен в том, что касалось его самого. Он сказал, что у всех женатых мужчин его возраста имеются камердинеры, и буквально через несколько дней у них появился Марк. В отличие от большинства других камердинеров, он не гнушался никакой сторонней работой и готов был помогать Джейн по хозяйству: помогал чистить серебро, картошку. В качестве камердинера Марк объехал едва ли не весь свет, и потому Джейн часами напролет с чашкой остывшего кофе в руках завороженно слушала его россказни о жизни сильных мира сего. Марк, казалось, знал обо всем на свете, для Джейн он стал настоящим экспертом в вопросах этикета.

Алистер оказался совершенно прав: Джейн не слишком часто виделась со свекровью. Леди Апнор приезжала в Респрин разве только на выходные, предпочитая все остальное время проводить в столице. Алистера с Джейн в особняк приглашали редко, а если и приглашали, то лишь на крупные вечеринки, когда отсутствие молодых явно бросалось бы в глаза. Но даже и тогда леди Апнор весьма удачно игнорировала Джейн, впрочем, создавая у невестки впечатление, что в такие минуты свекровь особенно внимательно наблюдает за ней, словно надеясь подловить на очередной оплошности. Джейн весьма нервничала в такой обстановке и принимала приглашения исключительно ради Алистера и Руперта.

Тот по нескольку раз на неделе заглядывал к молодым поболтать, попить кофе. Он усаживался на кухне, так, чтобы не мешать Джейн заниматься готовкой, и беседовал с ней обо всем на свете. Она не раз говорила Алистеру, что, будь у них кухарка, Руперт не смог бы так вот свободно приходить в гости и беседовать о чем угодно. Казалось, отец Алистера понимал проблемы Джейн и по мере сил старался сглаживать все конфликты.

Онор бывала у них чаще всех прочих, заглядывая в Триник всякий раз, когда оказывалась в Респрине. И еда, и компания, как она уверяла, в меньшем доме были ей куда более по душе.

Однако Онор никогда особенно долго не засиживалась, да и в Респрине подолгу не задерживалась, хотя Джейн и не хотелось отпускать ее. Тетушка Алистера приезжала всего на день-другой, а затем отбывала по своим вечно неотложным делам.

Сыну же очень нравилось работать под началом отца и Локхарта, управляющего имением. Всякое утро Алистер поднимался ни свет ни заря и отправлялся по своим делам, однако к завтраку непременно возвращался, равно как и к обеду. А с учетом визитов Руперта Джейн практически не чувствовала себя одинокой.

От физической работы, которую приходилось теперь выполнять Алистеру, он сделался крепче, мужественнее, что в глазах Джейн придавало ему еще больше очарования. Она находила тихую радость в том, чтобы наблюдать за тем, как во всех отношениях небезразличный ей мужчина делается все неотразимее.

Приобретя определенный опыт в кулинарии, Джейн почувствовала себя куда увереннее, и молодые начали изредка приглашать к себе друзей. У Редландов сложились вполне дружеские отношения с семейством Локхартов, а также с семьями местных доктора и ветеринара: последние тоже были молодоженами. Среди них Джейн чувствовала себя свободно и комфортно; она с удовольствием ухаживала за гостями, смеялась, охотно отвечала на шутки. Правда, недавно хозяйку Триника поразила мысль, что никто из ее новых друзей никогда не был приглашен в особняк.

— Никогда, Ричард? Но ведь ты же их доктор, как же так?

— Что же делать, атавизм викторианского и эдвардианского времен, когда врачей считали ровней каким-нибудь кузнецам. Тогда медикам надлежало входить к пациентам только через черный ход.

— Но, Ричард, надеюсь, тебя не заставляют пользоваться черным ходом? — весьма шокированная, спросила она.