Джанет Дейли - Аргентинское танго

Но Лес вовсе не была уверена так, как он, что ливень скоро пройдет.

— Единственное, чего я хочу, это поскорее выбраться отсюда. Я насквозь промокла, мне холодно и неуютно.

— И настроение у вас как у мокрой кошки, — парировал Рауль и отвернулся от нее.

Лес молча признала, что действительно виновата в том, что шипела на него словно какая-то злобная кошка. Она боролась с собой, чтобы унять раздражение, толкавшее ее наброситься на Рауля с гневными упреками. Лучше уж молчать и держать его на расстоянии. Она наблюдала, как он ворошит груду обломков, сваленных на полу хижины. Рубашка и тонкий пиджак облепили его плечи и туловище, как вторая кожа, обрисовывая изгиб длинной спины и бугрясь при игре мускулов.

— Что вы делаете? — спросила она, не утерпев.

— Ищу что-нибудь горючее, чтобы мы могли развести огонь.

Присев, он откладывал в кучку тряпки, обломки разбитой мебели и прогнившие доски.

— Здесь? Но ведь тут нет очага. — Лес оглянулась, обшаривая взглядом все четыре стены: не пропустила ли она чего-нибудь, когда впервые осматривала лачугу.

— Мы разожжем костер прямо на полу. — Рауль собрал для растопки тряпки и щепки и сложил их в центре хижины. — А дыму есть куда выходить. Здесь немало дыр в крыше и окне.

Влажная одежда неприятно холодила тело, и Лес обрадовалась возможности погреться. Она подтащила свой трехногий стул поближе к середине комнаты и уселась. Тем временем Рауль оторвал от тряпки длинную полоску, достал из кармана пиджака зажигалку и поджег импровизированный фитиль. Затем положил горящую тряпку на кучку растопки и стал накладывать поверх нее крест-накрест щепки побольше и обломки трухлявых досок. Когда он нагнулся к костерку, раздувая огонь, с влажных завитков его темных волос закапала вода. Лес подавила внезапно вспыхнувшее желание протянуть руку и откинуть с его лба эти мокрые черные кудри. Вместо этого она перенесла все свое внимание на крошечные язычки пламени, заплясавшие между щепок.

— Я думала, что здесь кто-то живет, — сказала она. — И я решила, что он может помочь мне вытащить машину из грязи.

— Когда я не нашел вас ни в автомобиле, ни идущей пешком по дороге, я предположил, что вы скорее всего зашли сюда. — Рауль распрямился, сидя на корточках у костра, подождал, пока пламя достаточно хорошо разгорится, а затем стал подкладывать в огонь новое топливо. — Хотя я не был вполне уверен, что вы не пошли в противоположном направлении.

— Я была сердита, — сказала Лес.

Она не просила извинения за то, что доставила ему столько хлопот. Ее гордость все еще была уязвлена спором в яме для поло.

— Я это заметил, — сухо отозвался Рауль.

Лес не хотела опять начинать этого разговора или даже упоминать о нем.

— Что это за место? — спросила она. — Думаю, хижина какого-нибудь старого гаучо.

— Когда-то давно эта лачуга принадлежала крестьянину. Она пустует уже многие годы. Карлос Рафферти рассказывал мне, что до того, как я приехал в эти края, в хижине жила семья по фамилии Ортега, но более десяти лет назад они бросили домишко и отправились в Буэнос-Айрес искать работу.

Рауль переломил о колено две тонкие доски и положил их в костер. Он поднял глаза лишь затем, чтобы медленно обвести взглядом комнату. Выражение его лица было задумчивым и отрешенным. Заметив, что Лес наблюдает за ним с пристальным любопытством, он опять отвернулся к огню.

— Когда я был маленьким мальчиком, я жил в месте, похожем на это… может быть, только немного побольше. Или все дело в том, что я был маленьким, и оно казалось мне большим, чем есть.

Лес склонилась ниже над разгорающимся костром. Жар от огня шел такой слабый, что сидеть у огня было, казалось, еще холоднее. Она посмотрела на Рауля. Его влажная кожа мерцала в свете пламени, черные брови и густые щетинистые ресницы на фоне загорелого лица казались еще темнее. Лес попыталась представить Рауля маленьким мальчиком, играющим в комнате наподобие этой, но воображение отказывало ей. Образ не возникал. В безжалостной голубизне его глаз скрывалось нечто такое, что говорило ей, что Рауль видел в жизни очень мало нежности или улыбок. Да и самому ему, наверное, редко доводилось смеяться.

— Когда вы с матерью переехали в Буэнос-Айрес, могли ли вы даже вообразить, что когда-нибудь станете знаменитым игроком в поло? — задумчиво спросила она.

— Нет. — Рауль подбавил в огонь еще несколько щепок, укладывая их одну к другой, как шалашик. Затем, не поднимая лица от костра, неожиданно сказал: — Мы еще не уладили ситуацию с вашим сыном.

Глава 18

Лес вскочила на ноги, опрокинув шаткий стул.

— Я не желаю об этом говорить.

Она отошла от костра и присевшего возле огня Рауля и остановилась у окна, борясь с дрожью, вызванной наполовину гневом, а наполовину холодом.

— Если он будет у меня учиться, мы должны решить наконец этот вопрос, — спокойно, но твердо сказал Рауль.

— И в вашем понимании «решение» состоит в том, чтобы я согласилась не присутствовать на тренировках? — спросила Лес. — Или же вы хотите, чтобы я окончательно уехала отсюда?

Рауль даже не шелохнулся, продолжая по-прежнему смотреть на мерцающее пламя.

— Я хочу учить вашего сына играть в поло. И уже говорил вам, что это невозможно в вашем присутствии, которое отвлекает его. Думаю, что сейчас выбор за вами.

— Какой выбор? Неужели вы считаете, что я спокойно соглашусь с тем, что мне запрещают наблюдать за тренировками собственного сына?

— Почему вы разрешили ему записаться в эту школу? — спросил Рауль.

— Чтобы он смог улучшить свою игру, — быстро и решительно ответила Лес. — Я думала, что вы поняли это еще в Париже.

— В таком случае почему вы затрудняете ему обучение?

— Я не затрудняю!

— Нет, именно так. — Рауль глубоко вздохнул и отвернулся, словно сдерживая поднимающуюся в нем волну раздражения. — Возвращайтесь к костру, сеньора Томас, пока не промерзли до костей в мокрой одежде, — увещевающе сказал он.

Это официальное обращение неприятно задело ее. Когда Рауль несколько минут назад ворвался в хижину, он назвал ее по имени — Лес. Почему же теперь он вновь перешел к сухой чопорности? Она медленно подошла к костру, и Рауль, не вставая, протянул руку и поднял упавший стул, чтобы Лес могла сесть. Как бы она хотела, чтобы ее не волновало, как Рауль обращается к ней. Если бы он оставался для нее только тренером, владельцем школы и никем более…

Рауль подождал, пока она сядет.

— Вы неплохо знаете поло, — начал он. — Решительно лучше, чем большинство прочих любителей, что, как я уверен, является заслугой Джейка Кинкейда. Тем не менее ваших знаний недостаточно для профессионального уровня.