Грейс Металиус - Пейтон-Плейс

— Если бы мы были женаты, — неожиданно сказал Майк, — мы бы выезжали выпить или поужинать, только если бы нам этого захотелось. Или на годовщину нашей свадьбы, например.

— Я сейчас думала об этом же, — признала Констанс. — Начинаю чувствовать себя матросом в плавании, ближайший бар — мое единственное пристанище.

— Первый шаг на пути к тому, что я предлагаю уже два года, — сказал Майк. — Мой следующий естественный ход — спросить: «Когда?» — и я спрашиваю — когда? Или ты хочешь услышать это в другом стиле? Например: «Дорогая, будь моею. Вдвоем жить не дороже, чем одному».

— Втроем.

— Втроем жить не дороже, чем вдвоем.

— О, перестань, — слабо сказала Констанс.

Майк посмотрел в свой стакан.

— Я серьезно, Конни, — сказал он. — Чего мы ждем?

— Ждем, когда вырастет Эллисон.

— Мы говорили об этом так много раз, — сказал Майк, — что уже можем подсказывать друг другу следующие реплики.

— Майк, — сказала Констанс и накрыла его ладонь своей. — Скоро я скажу о нас Эллисон. Я должна быть очень осторожна, она никогда не думала о том, что я могу выйти замуж. Но скоро я скажу ей. Просто чтобы посмотреть, как она это воспримет.

— Терпеть не могу настаивать, — сказал Майк. — Но как скоро?

Констанс на минуту задумалась.

— Завтра вечером, — сказала она. — Приходи на обед.

— Моральная поддержка, да?

Констанс рассмеялась:

— Да. Кроме того, если ты будешь присутствовать при этом, я просто не представляю, как она сможет отказаться от такого великолепного отчима.

— Я слышал, но не верю, — сказал Майк и подал знак официанту. — Хотя я из тех, кто любит торжествовать заранее.

— Я просто скажу: «Эллисон, я не становлюсь моложе. Скоро ты вырастешь и оставишь меня. Мне пора подумать о том, с кем я буду коротать старость».

— Протяни еще немного, у нас и этого почти не останется.

— Чего?

— Старости.

Они взялись за руки и улыбнулись друг другу.

— Мы хуже, чем дети, — сказал Майк. — Сидим, взявшись за руки, и мечтаем.

— Кстати, о детях, — сказала Констанс. — Разве не ужасно то, что произошло с Бетти Андерсон?

— Все зависит от того, что ты имеешь в виду под словом «ужасно». — Подошел официант и поставил бокалы на стол, Майк выпустил ее ладони из своих. — Ужасно, что она осталась с короткой соломинкой в руках, да. Ужасно, что пацану Харрингтона это сошло с рук, да. Особенно ужасно то, что Лесли сделал, то, что он сделал, да. Но в других отношениях — не так уж ужасно. Ничего неожиданного, если уж на то пошло.

— Ради всего святого, Майк, — сказала Констанс. — Ты ведь не хочешь сказать, будто не считаешь ужасным то, что пятнадцатилетняя девчонка и шестнадцатилетний парень встречаются и… — Констанс запнулась, подыскивая правильную фразу, — и занимаются этими вещами, — закончила она.

— Именно это я и хотел сказать, — улыбнулся Майк.

— Ты что, действительно сидишь здесь и говоришь, что, если мы поженимся и Эллисон сделает что-нибудь и у нее будет проблемы, и даже, если ей повезет и она не… — Констанс остановилась и не могла найти нужных слов, чтобы закончить свою мысль.

— Если Эллисон или какой-нибудь другой подросток гуляет и, открываю кавычки, — занимается этими вещами, — закрываю кавычки, я не могу сказать, что считаю это чем-то ужасающим, как ты этого от меня хочешь, — сказал Майк, скрестил руки на груди и откинулся на стуле.

— Ради Бога, Майк. Это ненормально для ребенка в этом возрасте. С подростком чего-то не так, если он так много думает о сексе.

— Что ты подразумеваешь под «так много»?

Одной из немногих вещей, которые раздражали в Майке Констанс, была его привычка ставить под вопрос каждое слово в ее аргументах. Скорее чаще, чем нет, как открыла для себя Констанс, Майк, заставляя слово за словом объяснять, что именно она имеет в виду, превращал все ее доводы в неразумные и безосновательные.

— Под «так много», — сухо сказала Констанс, — я подразумеваю только то, что я сказала. Именно из-за того, что пятнадцатилетняя девушка слишком много думает о сексе, она позволяет какому-нибудь парню, типа Харрингтона, увезти ее из дома и делать с ней все, что он захочет. Если бы Бетти не думала слишком много для ее возраста о сексе, она бы даже не могла понять, для чего парень хочет увезти ее из города и что он может сделать. Ей бы никогда это в голову не пришло.

— Оу, — сказал Майк, прикуривая сигарету. — Ты запуталась!

— Нет! Это ненормально для пятнадцатилетней девочки быть такой умной, как Бетти. Хотя, по-видимому, она оказалась не так уж умна.

— Я склонен думать, что, если бы Бетти в пятнадцать лет не думала о сексе, ее можно было бы назвать ненормальным ребенком, а не наоборот. Я думаю, что любой нормальный подросток, — сказал Майк и указал сигаретой на Констанс, — «нормальный» — твое слово, не мое, — совсем не мало думает о сексе.

— Хорошо, — неохотно уступила Констанс. — Но думать и делать — разные вещи. И что бы ты ни говорил, ты не заставишь меня поверить, что вполне хорошо для таких детей, как Бетти Андерсон и Родни Харрингтон, гулять и заниматься друг с другом этими вещами.

Майк приподнял одну бровь.

— Черт возьми, что ты имеешь против словосочетания «половые сношения»? — спросил он. — Это хорошее, употребимое словосочетание. Однако ты скорее сломаешь себе голову в поисках заменителя, чем используешь его.

— Как бы ты это ни называл, я все равно думаю, что это плохо для детей.

— За последние несколько минут, — сказал Майк, — ты назвала то, что произошло между Бетти и Родни, «ужасным», «ненормальным» и вот теперь это «плохо». Я не собираюсь защищать на каждом углу прелюбодеяние и незаконнорожденных детей в каждом доме, и по этим причинам я признаю, что не думаю, будто это «хорошо». Но, так как я знаю, что к пятнадцати, шестнадцати годам, а зачастую и раньше, подросток физически готов заниматься сексом, я никогда не скажу, что Бетти и Родни «ненормальные». И, так как мне известно, что такой подросток уже достаточно знает и испытывает огромную, природную тягу к сексу, следовательно, я не могу согласиться с тобой, когда ты говоришь, что то, что сделали Бетти и Родни, «ужасно.

— Огромная, природная тяга, — усмехнулась Констанс. — Теперь ты решил обрушить на меня Фрейда и будешь рассказывать о том, что секс стоит в одном ряду с едой, питьем и пищеварением.

— Во-первых, Фрейд никогда ничего подобного не говорил, но оставим это. Во-вторых, я, естественно, не ставлю секс в один ряд с теми вещами, о которых ты говорила. Я ставлю его на второе место после инстинкта самосохранения.