Кровавые клятвы - М. Джеймс

Я сажусь на край кровати и вглядываюсь в её лицо. — На меня всю жизнь возлагали определённые ожидания, Симона. Но это не то чего я не понимаю, и речь не об этом. Ты выросла в этом мире. Ты знала, что рано или поздно выйдешь замуж по договорённости. Твой отец работал над этим до самой смерти. Так почему ты так сопротивляешься? Почему ты сопротивляешься мне?

Она долго молчит, обхватив пальцами чашку с кофе и глядя в неё так, словно там кроется ответ, который она должна мне дать. Когда она наконец заговаривает, её голос звучит резко и отрывисто, но это не умаляет значимости её слов.

— Потому что я не планировала выходить замуж за тебя, и не ожидала...

Я понимаю, что она имеет в виду. Ей не нужно ничего объяснять. Она не планировала выходить замуж за человека, который заставит её что-то чувствовать, который будет возбуждать её так, как это делаю я, и я ухмыляюсь, не в силах скрыть ликование, которое разливается по моему телу от её признания, что она не так уж и неуязвима для меня.

— Ты не планировала встретить мужчину, рядом с которым не можешь себя контролировать.

Она резко поднимает на меня глаза, в которых мелькает раздражение.

— Не думай о себе слишком высоко, Тристан. Это тебе не идёт.

— Очевидно, ты высокого мнения обо мне. Это было до или после того, как прошлой ночью ты кричала, кончая на мой член?

— Ты чертовски невыносим, — выплёвывает она, и я улыбаюсь ей.

— Осторожно, малышка. Продолжай ругаться на меня, и мы повторим вчерашний день. Твой рот был лучшим из всех, что у меня были.

Она замолкает, прищурившись.

— Ты лжёшь. Я никогда не делала этого раньше. Это не могло быть лучшим.

— Так оно и было. — Я даю ей это, это маленькое признание в том, что она заставляет меня чувствовать, в удовольствии, которое она способна мне доставить, в надежде, что это что-то смягчит между нами. Что это поможет нам найти золотую середину. Но я всё ещё вижу, как она кипит от злости, как плотно сжаты её челюсти, когда она смотрит на меня сверху вниз.

— Я была готова к браку по расчёту, — говорит она без тени эмоций. — Как ты и сказал. К настоящему браку по расчёту. К вежливому, отстранённому соглашению с мужчиной, который большую часть времени будет оставлять меня в покое, который будет относиться ко мне как к декоративному предмету, который нужно выставлять напоказ на вечеринках, а в остальное время игнорировать. Я была готова к тому, что кому-то будут нужны моё имя и наследство, но не... не я.

Я не могу сдержать улыбку, которая растягивает мои губы.

— Но я хочу тебя.

Её щёки краснеют, и она отводит взгляд.

— Ты хочешь обладать мной. Это не одно и то же.

— Разве? — Я наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени. — Потому что с моей точки зрения выглядит так, будто ты хочешь, чтобы тобой обладали. По крайней мере, я.

— Всё, чего я хочу, — это быть свободной от тебя, — резко отвечает она, и я усмехаюсь.

— Я видел, как ты отреагировала на меня прошлой ночью, Симона. Я почувствовал это. В машине, после того как я тебя нашёл. Тогда ты не думала об удобстве или договорённостях.

Она резко встаёт, подходит к окну и отходит от меня.

— Это был адреналин. Страх. Это ничего не значило.

— Разве? — Я тоже встаю и подхожу к ней, не давая ей отстраниться. — По крайней мере, Симона, это значит, что ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. Между нами есть страсть. Искры. Вожделение. Ты хочешь, чтобы я доставлял тебе удовольствие так же сильно, как я хочу получать его от тебя. Браки процветали и без этого.

Она не отвечает, но я вижу, как напряжены её плечи, как сжаты руки по швам. Я чувствую запах её духов, лёгкий аромат дорогих цветов, от которого мне хочется уткнуться лицом в её шею. Я хочу поглотить её. Трудно думать, когда она рядом, трудно сосредоточиться на том, что нужно сказать, когда всё, чего я хочу, это снова почувствовать её тепло, принять вызов и попытаться заставить её расслабиться.

— Расскажи мне о Сэле Энвио, — говорю я, меняя тему, прежде чем совершу какую-нибудь глупость, например, потянусь к ней.

Она оборачивается, и на её лице мелькает удивление. По крайней мере, мне удалось застать её врасплох.

— Что? Ты и так всё о нём знаешь.

— Я хочу услышать, что ты о нём скажешь.

Она прищуривается, как будто моя просьба о комментарии, это ловушка, которую она ждёт, чтобы захлопнуть.

— Он много лет был правой рукой моего отца. Его самым доверенным советником, а при необходимости и исполнителем его воли.

— А теперь?

— Теперь он лишился власти из-за смерти моего отца. Из-за того, что ты занял его место. — Она смотрит мне в глаза с тщательно скрываемым выражением лица. — Он не из тех, кто принимает это с достоинством.

— Что ещё?

Она колеблется.

— Он жесток. Особенно с женщинами. Мой отец не был добрым человеком, но я думала, что у него есть определённые границы, которые он не переступит, хотя теперь я знаю, что это не так. У Сэла таких границ нет. И никогда не было. Он относится к женщинам как к вещам, которые можно использовать и выбросить. Он сказал, что хочет отдать меня Энцо, чтобы стать его правой рукой, но я не уверена, что это правда.

При упоминании имени Энцо у меня сжимается челюсть. Тот самый мужчина, за которого Симона должна была выйти замуж. Тот самый мужчина, с которым она строила козни против меня. Я до сих пор не простил её за это. Чувство предательства ещё слишком свежо, и хотя я вижу страх в её глазах, когда она говорит о Сэле, я не знаю, насколько могу ей доверять. Моя жена на самом деле хорошая актриса.

— Он не причинит тебе вреда, — твёрдо говорю я. — Я не позволю ему прикоснуться к тебе, Симона. Я обеспечу твою безопасность.

Она смеётся, но в её смехе нет веселья.

— Неужели? Или ты просто используешь меня так же, как он хочет, так же, как хочет Энцо? Ты женился на мне ради власти, Тристан. Ты никогда не притворялся, что это не так. Чем это отличается от того, чего хотят они?

Этот вопрос задевает меня сильнее, чем я ожидал, и на мгновение я теряюсь, не зная, что ответить. Потому что она права,